Сказки с базаров - Амина Шах

«Да как же, Его величество самый пригожий и благовоспитанный человек во всей нашей стране, – был ответ. – Его казна не скудеет диковинами, лошади его великолепны, розы в королевских садах слывут на весь мир. Он всё имеет».

«Если так, – молвил путник, – я поручаю тебе передать ему это. Вот эту дорогую и ценную книгу, которую я по доверенности много лет держал для него. Отдай ему книгу, и вот тебе за труды».

Горожанин согласился, и старик выехал из ворот верхом на последнем ослике уходящего каравана. Во дворце, снискав царственного лицезрения, честный горожанин положил у ног молодого короля какую-то книжку, увернутую в выцветший зеленый шелк. Она начиналась: «Тот, кто всё имеет, порой ничего не имеет».

Участь кебаба

Был однажды большой противень кебабов, и вот они скворчали себе в плите. По мере того, как жар делался всё лютей и лютей и плита раскалялась и раскалялась, они жаловались и изъявляли протест своему вождю, самому толстому кебабу из них из всех: «О великий Кебаб-предводитель, мы сделаем все, что прикажешь, и мы будем тебе верны до конца наших дней, только бы ты нас избавил и вызволил из этой плиты».

«Быть посему, – сказал самый крупный кебаб. – Я соберу все силы моего ума и задумаюсь об этом деле, и я вызволю вас из плиты».

«О! о! – плакали кебабы, – о, плоть наша горит огнем».

«Оставьте страх, – ответствовал главный кебаб. – Я позабочусь, чтобы вам на ожоги пролился успокаивающий бальзам и вас уложили на ложе из нежного ароматного риса». Едва он это сказал, как дверца плиты открылась; кебабы выложили на преогромное блюдо ароматно-пряного риса и сверху хорошенько полили красным томатным соусом.

«Великий и дивный Кебаб-предводитель, – дружно вскричали все, как один, кебабы, – ты нас избавил и вызволил, как ты и обещал. О, как приятна нам эта успокаивающая красная жидкость, и, о, сколь нежно это белое вещество, на котором мы сейчас возлегли».

«Конечно, – отвечал предводитель кебабов, – или я не обещал вам? А то, что я обещаю, вы можете быть уверены, оно так и будет, лишь исполнится срок».

Вдруг кебабы снова почувствовали страх и ужас, и они стали озираться вокруг, и видели, что многих из их числа ложками раскладывали по тарелкам; и, прямо у них на глазах, кебабы как раз насаживались на вилки, обмакивались в красный соус и поедались!

«Злобный и вероломный Кебаб-предводитель, – вскричали остававшиеся кебабы, – как только мы могли доверять тебе? Что учиняют над нами? Почему наши ряды столь ужасно редеют? Объяснись же, пока мы все не погибли столь отвратительным образом».

«Друзья, – спокойно заговорил предводитель кебабов, и сверху на него горкой как раз посыпался рис, так что его едва стало слышно, – я вызволил вас из плиты, как вы хотели. Я устроил, чтобы остужающая влага пролилась на ваши жгучие раны. Или не было пышных слоев риса, чтобы вам возлежать?»

«Так, так! – пискнул последний кебаб. – Но почему, почему столь грозный конец?!»

«Что ж, – сказал кебаб-исполин, меж тем как рис совсем скрыл его из виду, – или это не участь всех кебабов, по правде, и не кисмет19, на самом деле – оказаться съеденным?»

Ответа не воспоследовало, ибо, конечно же, как вы догадываетесь, его и быть не могло, при таких обстоятельствах.

Изумрудовый скорпион

Некогда в стране Индустана был один могучий раджа. Он имел множество низок драгоценного жемчуга, надевавшегося по случаю праздников; сказочные, тесно облегающие стан кафтаны, шитые узором по златотканой парче; и сотню тюрбанов тончайшего шелка, всякий из них прекраснее и цветистее, чем хвост священного павлина, в котором, как верил раджа, обитала душа его праотца. За свою долгую жизнь он имел нескольких жен из разных индийских земель, и имел царедворцев, которые говорили ему ровно то, что он хотел слышать – что он пригож собою сверх всякой меры, несметно богат и баснословно умен. Он бросал монетки беднякам с балкона по утрам, он принимал дары от богачей по случаю своего дня рождения и по любому другому поводу, какой мог измыслить даритель, и, вобщем, он жил в свое удовольствие с утра и до вечера.

Но имелась одна загвоздка: у него не было сына. Его всевозможные жены производили на свет одних дочерей, и вот теперь, когда те стали достигать брачного возраста, каждый месяц он много времени тратил на то, чтобы повыдавать нескольких из них замуж. Сам он всякий раз женился под самую доброполучную годину, и каждый раз это бывали утонченнейшие госпожи, с глазами лани, пышными бедрами и самого высокого ранга. Однажды он даже женился на одной из красивых гопи-коровниц, столь любезных Господу Богу Кришне, но в результате всё равно родилась дочь.

Но мужу надлежит иметь сына, который позаботится, чтобы после смерти он был чин по чину снаряжен; сына, который справит все обряды с подлинным благочестием; да и как продолжить династическую линию без сына? Он не ведал, сколько же было в широко разбросанных чертогах его дворца маленьких созданий женского полу, с драгоценными камушками в ушах и в носу, которые звали его отцом. Даже не беря в расчет дочерей, которых он поотдавал замуж, он всё еще мог насчитать немалое число девочек, произведенных на свет его рани, каждая из которых, он должен признать, старалась как только могла.

В одно утро, как раз закончив раздавать на бедных, покаместь он выбирал, какое ожерелье ему надеть, он кликнул к себе своего советника, Нанди.

«Скажи мне, Нанди, – спросил он слегка нервничавшего царедворца, который никогда не знал, что запросит раджа в следующую минуту, – скажи мне, не знаешь ли ты какого-то особенно мудрого человека, который мог бы придти и сказать мне, почему у меня нет сына? Поздновато становится, знаешь ли, этим утром я совершенно отчетливо видел седой волос – самый первый мой седой волос – у себя в бороде».

«Ваше высочество, – заговорил Нанди, – отважусь я предложить поискать совета у некоего мудреца-садху, пресвятого мужа, которого можно подвигнуть, иной раз, на путешествие из его пещеры и глаголанье истины сильным мира сего, притом он ничего не взимает за это. Ибо он имеет дар прорецания и хочет помогать людям, кого в этой жизни снедает забота, высокородные они будь или низкородные».

Раджа поправил ожерелье и сдвинул тюрбан на одну бровь.

«Как его зовут? Приведи его немедленно, и я щедро его вознагражу».

«Зовут его Пал, Ваше высочество, – отвечал советник, – и