Сказки в суфийском обучении - Идрис Шах
Когда он собрался уже уходить из коровника, мышонок подскочил к нему и выкрикнул: «Эй, не спеши! Мне тут кое-что причитается!» «Тебе? – осклабился молочник. – Да ведь ты, всего-навсего, мышь! С молоком я закончил, миску – засунул туда, куда тебе не добраться. Так что, проваливай! Мы что, заключали с тобой контракт?!» «Но у нас с тобой была устная договоренность, – запротестовал Гоур. «Извини, но тебе придется подать на меня в суд, – сказал человек и загоготал во все горло. – Только кто тебе поверит?»
«Ах, так? – заорал мышонок. – Тогда, в уплату за мою услугу, я конфискую у тебя, ни много, ни мало, твою корову!» «Ха-ха-ха! – без удержу заливался человек. – Ты прав! Конечно, забирай корову, если сможешь. Валяй, конфискуй ее, будь я проклят!» И он вышел из коровника, содрогаясь от смеха и отирая слезы, катящиеся по щекам.
Как только человек скрылся за дверью, Гоур сказал корове: «Ты все слышала, мать. Так что теперь я – твой хозяин. Стало быть, ты должна теперь следовать за мной и подчиняться мне так же, как до этого подчинялась ему». «Справедливо! – промычала корова. – Но при условии, что ты обеспечишь меня стойлом и едой». «Эти вопросы мы будем решать по мере их поступления, – заявил Гоур. – А теперь следуй за мной». Он потянул конец веревки, свисавший с коровьей шеи, и они вышли из коровника.
Разумеется, не могло быть и речи, чтобы устроить стойло для коровы в маленькой мышиной норке, и Гоур решил отправиться в поля навстречу своей судьбе. В скором времени мышонок обратил внимание на то, что не он ведет корову, а она тащит его за собой, бредя по полю и, то тут, то там пощипывая сочную травку. Тем не менее, считая себя очень важной особой, он не чувствовал себя ни в малейшей степени ущемленным. Его мысли приняли такой оборот: «Поскольку у меня нет подобающего дома, то годится любое направление – лишь бы не стоять на месте. Нельзя также сказать, что я иду на поводу у коровы… Кто держит свободный конец веревки, тот и главный». А тем временем корова уводила мышонка все дальше и дальше по необъятным просторам сельской местности.
На своем пути они встречали разных людей – одни хохотали при виде этой парочки, другие изумлялись, и, наконец, мышонок нашел для себя верную позицию. Каждый раз, приближаясь к какому-нибудь крестьянину, мышонок принимался покрикивать: «Так, так! Пошевеливайся! Пошла прямо!» или же: «Хорошо, теперь двигай налево!» То есть мышонок давал те или иные команды в соответствии с тем, куда корова и так шла сама по себе – прямо или налево.
Вскоре, однако, корова стала все больше и больше обременять мышонка, и прежде всего потому, что на пастбищах, привлекавших корову, Гоур не мог найти своей привычной еды.
Кроме того, неумолимо приближалось время дойки, а это изрядно пугало мышонка – он даже не представлял себе как можно вообще подступиться к решению этой задачи.
Обдумывая все эти трудности, и то и дело выкрикивая: «Так-так, шевелись! Пошла туда, пошла сюда. Доешь здесь эту травку…», он увидел отряд солдат, устроивших привал в открытом поле. Когда корова и мышонок приблизились к ним вплотную, Гоур спросил их, что они тут делают.
«Если ты, мышь, и в самом деле способна что-то понять – за всех ответил капитан – то я скажу тебе: Мы особый отряд королевской гвардии. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как нам в последний раз выдали жалование за нашу службу, и теперь мы готовы взбунтоваться. Но это еще не все. Нам приказано сопровождать принцессу (вон она в своем паланкине!) вплоть до самой королевской столицы, потому что ее отец, король, желает провести с ней лето.
«С вашего позволения, – начал Гоур, стараясь быть предельно вежливым, что произвело на солдат должное впечатление, – конечно же, я мышь, но далеко не обычная; я – Гоур Находчивый. Правда, не исключено, что вы могли слышать обо мне и под другими именами: Мышь – Большая миска, Мышь – Хлеба приносящая или же Мышь – Огонь разводящая.
«Но нам-то ты чем можешь помочь? – спросил капитан. – Огонь у нас горит, а из миски нам и хлебать-то нечего… Что же касается хлеба, то не похоже, что у тебя с собой его столько, чтобы на всех хватило».
И тогда Гоур сказал им: «Моя помощь всегда основывается на взаимообмене. Уже не раз я убеждался в великой пользе этого принципа. Можно сказать даже, что мне удалось открыть нечто вроде закона, согласно которому все в мире осуществляет свое предназначение в русле обмена».
«Но нам нечего предложить тебе в обмен», – вступил в разговор один из солдат. «И тем не менее, – возразил Гоур, – у вас кое-что есть. Отдайте мне принцессу. Тогда перед вами откроется блестящая перспектива: вы сможете дезертировать, продать оружие, съесть или так же продать вот эту корову и начать свою жизнь совершенно заново».
«Дезертирство – очень серьезное преступление», – сказал первый солдат.
«Мышь не может владеть коровой», – сказал другой солдат.
«Ах, как было бы здорово, наконец-то, обрести свободу!» – сказал третий солдат.
«А что на это скажет корова?» – спросил четвертый солдат.
«Что касается меня, – сказал пятый солдат, – то я хотел бы побольше узнать, о том, как вещи осуществляют свое предназначение в русле обмена».
Тут капитан опять взял слово: «Господа! – сказал он. – Я вижу во всем этом пусть и странное, но, похоже, милостивое вмешательство Судьбы в ход нашей жизни. Предлагаю взять эту корову. Что касается меня, то мне порядком осточертело терпеть все эти тяготы».
Итак, они взяли корову, подоили ее, напились молока и… И в этом месте они покидают нашу историю.
А мышонок, приняв почтительную позу, застыл в ожидании подле паланкина, не произнося ни звука, пока принцесса, наконец, не отдернула занавеску. Увидев, что солдаты бросили ее в пустынной местности, где не было ни души, она разрыдалась.
«Ваше Высочество, – обратился Гоур к принцессе, – теперь вы стали моей невестой в соответствии с принципом, который я сам открыл и успешно им пользуюсь. Его можно было бы выразить так: «Все в мире осуществляет свое предназначение в русле обмена».
«Но это же чепуха какая-то! – воскликнула принцесса. –
