Идегей. Татарский народный эпос - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания
Ты – опора живая моя,
Ликом с ангелом схож, мой сын!
Башня сторожевая моя,
Ты мой дом стережёшь, мой сын!
Если в шёлк оденешься ты,
Всех сразишь красотой, мой сын.
Выше золота ценишься ты,
Твой колчан – золотой, мой сын!
У тебя светла голова,
Ум державный, – мурза, мой сын!
Словно золото, даришь слова,
О мой славный мурза, мой сын!
Коль учёных собрать прикажу,
Всех на чашу весов положу,
На другую чашу – тебя,
То окажешься ты тяжелей
Именитых учёных мужей,
Златоравный мурза, мой сын!»
Услыхав, что сказал Идегей,
В смысл вникая этих речей,
Сын решил, что на ханский трон
Будет он отцом возведён.
Но отец ему ханства не дал,
Да и сам он ханом не стал.
Нурадын горел как в огне.
Он сказал Идегею в ответ:
«То, что ты говорил обо мне, —
Это истина, спору нет.
Но не сделал ты мой удел
Столь высоким, как я хотел.
Сбруи нет у меня золотой,
Снаряжён я, как воин простой.
Кто я? Бия подвластного сын,
Ибо ханом не стал Нурадын.
Чем от подданных, вспомни сейчас,
Отличается властелин?
Для того, кто придёт после нас,
Я не сделаюсь образцом.
Хочешь быть мне добрым отцом?
Или ханом себя утверди,
Иль меня на престол возведи!
Или жизнь отними ты мою,
Или сам я тебя убью.
Уходи от моей руки,
Уходи, уходи в казаки!»
Нурадыну сказал Идегей:
«Не пойму я цели твоей,
Там, где я родился и рос,
В той стране, как с кошкою пёс,
С Токтамышем ссорились мы.
Дрался с ним, как голодный волк,
Ибо в этом я видел свой долг.
У Барака, что был именит,
Я забрал таможенный мыт[89],
Токтамыша, чей предок Чингиз,
С трона ханского сбросил вниз,
Головы лишился злодей.
Я возглавил отважных людей,
Я вершины достиг золотой,
Воедино собрал народ,
Слил его я с Белой Ордой.
Отмечал я тех, кто храбрей,
Возвеличил богатырей.
Тех, кто бился, себя не щадя,
Тех, кто ведал дело войны,
Я поставил по праву вождя
Знатным бием иль ханом страны.
Даже дуб, если он одинок,
Человечьим не станет жильём,
Как бы ни был широк и высок.
Одинокий не станет джигит,
Если даже он смел и силен,
Знатным бием, – таков закон.
Ханом стать, мой сын, не мечтай,
Славолюбием не страдай.
Ты – один без народа, один!
Ты не лезь в вельможную знать.
Не могу я тебя понять:
Что за цель у тебя, Нурадын?»
Идегею ответствовал сын:
«Вижу я твой ангельский лик,
Что б ни делал, – всегда ты велик,
Что б ни делал, – всегда мне отец!
Почему оскорбляешь меня?
Почему унижаешь меня?
Оскорбления не потерплю,
Унижения не потерплю!
Я родился в буранный год.
Если перцем набьёшь мне рот,
Не заплачу я никогда.
Сладость сахара сердцу чужда
Да и горечь перца чужда.
Я острей, чем булатный нож.
Молоком меня обольёшь, —
А не сделаюсь я белей.
Кто я? Лев! Не свалишь меня,
Я свирепей, яростней, злей
Необузданного коня.
Не затянешь арканом, петлёй,
Я быстрей, чем скакун удалой.
Нет, со мной не справишься ты.
Смерть твоя – на моём копье,
От неё не избавишься ты!
Или ханом себя утверди,
Иль меня на престол возведи:
А не то уходи с моих глаз,
Уходи в казаки, уходи!»
Зазвенел Идегея глас,
Грянул гром семи небес,
Был ответ Идегея таков:
«Я ореховых выше древес,
Я до самых расту облаков,
Урагана я не боюсь:
Не сломает, не свалит меня.
Я как ясное лето смеюсь,
Я как молния полон огня.
Нурадын, если я рассержусь,
То заснуть я не дам тебе.
Если я с тобой поборюсь,
Одолею тебя в борьбе,
А поспоришь в беге со мной, —
Побежишь за моей спиной.
Нурадын, Нурадын, смирись,
К невозможному не стремись,
Ты не спорь, судьбе вопреки,
Не гони меня в казаки.
Если я тебя прокляну,
То и камни проклятье пронзит,
Небеса мой вздох поразит
И земли возмутит глубину!»
Тут вздохнул он, громкоголос.
Нурадын зашатался, упал,
Искривились и рот, и нос.
Сын Камала Джанбай произнёс:
«Нурадын – твой единственный сын.
Не сердись на него, Идегей,
Пощади его, пожалей».
И свой гнев Идегей одолел,
Пощадил его, пожалел.
Ожил сын и начал вставать.
Нос и рот распрямились опять,
И сказал он с гневом в глазах:
«Кто я? Облако в небесах!
И пока я дождём не прольюсь,
В небесах я не растворюсь!
Я от матери чёрным рождён:
Будет мылом мыть меня мать, —
Не сумею белым я стать.
От отца я отдельно рождён:
Пусть меня обучал ты с пелен,
Чтоб в большую попал я знать, —
Не дано мне чванливым стать.
Я из тучи вышел кривым:
Как ни будешь меня ломать,
А не сделаюсь я прямым.
Или ханом себя утверди,
Или в ханы меня возведи,
А не то – исчезни из глаз,
Уходи в казаки сейчас!»
Так ответствовал Идегей:
«Если неслух – единственный сын,
Это страшной войны страшней.
Если на душу, Нурадын,
Взял ты грех – с Джанбаем дружить,
С тем, кто души привык душить, —
Этим душу свою не спас:
Зложелатель в урочный час
До твоей доберётся души!
В день, когда я Калтая рубил, –
Чингиз-хана потомком он был,
А усы у него пучком
Надо ртом торчали торчком,
Крепость нашей страны он губил, –
Ты в степи стал ратным вождём,
Чтоб разрушить мой мирный Дом.
Град и крепость, что я воздвиг,
Ты задумал завоевать,
Ты привёл кочевников рать.
Но наступит судьбы поворот,
И другое войско придёт, –
Голове твоей несдобровать!
Лишь тому, кто в пути, видна
И понятна дороги длина.
Тот, кто познал близь и даль,
Кто и радость познал, и печаль, —
Всем во благо, там, где пройдёт,
На пути своём град возведёт,
Пожирающий огонь сотворит,
Да рождающий зло в нём сгорит!
Плюнешь раз, – от плевка одного
Не получится ничего,
Плюнешь множество раз, – тогда
Мутным озером хлынет вода.
Ты запомни, мой сын, навсегда:
Там, где множество, – там беда!
Эй, Нурадын, Нурадын!
Хорошо дела мои шли
В дни, когда от отчизны вдали,
Я, лишённый родимой земли,
Убежавший в чужой предел,
Под рукой Тимира сидел.
Хорошо дела мои шли
В дни, когда я пятьсот убивал,
Десять сотен сражал наповал.
Великана, исполненный сил, —
Я Кара Тиина сразил.
То, поверь, был сам Газазил[90]!
Дочь Тимира, един и
