Сказки в суфийском обучении - Идрис Шах

Итак, есть люди, которые осознают, как в коврах обнаружить христианство или каков точный общий знаменатель всех материальных проявлений, связанных с высшим сознанием. Что же касается других вышеупомянутых категорий людей, то они: а) либо варвары; б) либо, на самом деле не вовлечены в реальное христианство, или же не имеют никакого представления о высшем сознании.

Суть этой ситуации можно выразить так: какое-то количество знания должно быть импортировано туда, где его нет, иначе люди напридумывают, вообразят себе что-нибудь или привяжутся к низшему уровню работы.

Но людям, о которых мы сказали выше, конечно же, невдомек, что такое низший уровень, ведь если бы они могли признать его, то были бы в состоянии увидеть свое невежество. Для них заметить, что они не связаны ни с какой формой реального знания – записанного, устного или иного – значит почувствовать себя никчемными, безнадежными, то есть получить удар по своему самолюбию. А именно в этом положении они и находятся, потому что не затруднили себя даже механистичным размышлением на тему своей ситуации. Они не подумали даже об очевидном ее истолковании.

Как ни печально, но это факт – человек, обладающий высшим знанием, часто вынужден иметь дело с людьми, которые не только работают на более низком, чем им кажется, уровне понимания, но даже на уровне более низком, чем это для них доступно. Они окрыляют себя надеждой, но при этом потворствуют собственной лени. У них есть выбор, но они дают волю самообману, даже когда притворяются перед собой и другими, что они искренни.

Необходимы особые техники, особое знание, особый мандат, чтобы привести таких людей к пониманию их ситуации. Просто сообщить им, что они обманщики, лентяи, безнадежны, жадны или спят – никак не подействует на них, пока они не будут способны немедленно и правильно отреагировать на такой импульс.

Это позволяет нам взглянуть извне на причины определенного поведения учителей, на причины, по которым учителя различных культур и эпох применяли определенные учебные материалы, с целью обратить внимание учеников на конкретные установки.

И здесь мы имеем в виду учителя иного типа, не того, который известен большинству людей. Многие индивиды, больше всего нуждающиеся в таком особом учителе, окажутся последними, кто признает или согласится даже, что подобный человек может быть в самом деле учителем. Функция учителя не только в диагностировании ситуации и нужд ученика, но также и в том, чтобы помочь каждому ученику обрести то, в чем он нуждается, в соответствии с его индивидуальностью. Поэтому такой учитель, будь он мужчиной или женщиной, является, по существу, инженером, рабочим, который помогает ученику осознать, что тот способен достичь чего-то. Он может даже и не выглядеть, как другие учителя и не пользоваться репутацией такового. Люди приходят в возбуждение, когда слышат о существовании невидимых учителей: они хотят встретить их, познакомиться с ними. В нашем случае невидимкой может оказаться тот, кто делает вклад в образование человека, оставаясь незамеченным в этой роли. Но есть также учителя, сочетающие обе функции – видимую и невидимую.

Пока эти принципы не будут приняты, хотя бы в качестве общих положений, маловероятно, что студент сможет добиться успеха в учебе. Учителя, в силу присущей им индивидуальности, стоящей перед ними задачи, ситуации, в которой находятся их студенты, особенностей группы будущих студентов и т.д., являются не только показательными символами традиции, но также и ее живыми образцами, представителями.

Быть представителем, не значит быть просто теоретиком, который постоянно читает лекции своей аудитории. Это также не просто посвященный, возглавляющий отправление ритуалов, и не просто традиционалист, без конца повторяющий бывшие уже в употреблении действия и слова. Тот, кто знает ритуалы, техники и высказывания и заботится о единстве общины или старается защитить ее от проникновения чуждых ей идей и практик, еще не мастер.

Истинный мастер – почти бесконечно разностороннее существо, он способен в одно и то же время работать на нескольких различных уровнях. Он чутко реагирует на изменения в ритмах учения, представляя его и сообщая способом, который приводит к позитивным результатам. Для достижения цели, мастер должен привлечь достаточное внимание своей аудитории, потому что только так он может сделать ее способной получить пользу от этого завершенного обучающего метода.

Если он уступает людям в том, что, как им кажется, они хотят – собраний, бесед, диаграмм, ритуалов, чувства принадлежности, постоянной деятельности, личности или института, которые могли бы служить им опорой – он не мастер вообще, если, конечно, все это не дается им в правильное время. Потакать этому, значит позволить учению деградировать во вторую область – область механистическую, в которой все приводится в движение интеллектом и эмоциями.

И хотя в любое данное время есть тысячи подобных людей, это еще не значит, что хотя бы один из них поступает правильно, так же, как и не означает, что реального мастера не существует вообще. Напротив, – прибегая к одному из наших древнейших афоризмов, – «фальшивое золото принимают, потому что существует настоящее».

Людям трудно воспринять свои собственные проблемы, но намек на них они могут получить, взглянув на себя глазами других.

Сказка о Дынеграде

Король некоего города в один прекрасный день решил, что было бы неплохо соорудить триумфальную арку, а потом проехать под ней с пышностью и великолепием, на которые он только способен, тем самым внушив своему народу еще большее уважение к своей августейшей особе. И вот, когда наступил этот долгожданный и великий час, случилось так, что корона слетела с головы правителя, поскольку оказалось, что арка была недостаточно высока.

Охваченный праведным гневом монарх тут же распорядился, чтобы виновник, то есть главный строитель, был повешен. Впопыхах смастерили виселицу, но, когда мастера-строителя подвели к эшафоту, несчастный возопил, что во всем виноваты рабочие, которые строили злосчастную арку.

Король, не желая изменять свойственному ему чувству справедливости, призвал к ответу каменщиков, но они ответили, что следовали указаниям архитектора. Ну а тот не преминул напомнить правителю, что Его Величество в последнюю минуту сами изволили внести коррективы в планы, что, в свою очередь, и отразилось на размерах арки.

– Призовите судью, мудрейшего из мудрейших в нашей стране, – воскликнул повелитель, – ибо мы, бесспорно, столкнулись с труднейшим вопросом и нуждаемся в его совете.

Мудрейшего немедленно внесли в присутствие правителя. Внесли его потому, что мудрейший самостоятельно не мог стоять на ногах, настолько он был стар, а потому, как считали горожане, настолько же и мудр.

– Несомненно одно, – прокряхтел старец, – что истинный виновник должен