Сказки в суфийском обучении - Идрис Шах
1. Важность обучения знанию
Те, кто обладает знанием, могут передавать знание, те же, у кого есть только информация, могут передать только информацию. Мы утверждаем, что знание существует. Оно столь же важно, как информация, а в некоторых отношениях важнее ее.
Первый шаг в передаче знания – признать, что знание существует. Это подводит нас к методам передачи знания. Пока в уме человека царит путаница относительно того, что есть знание, а что информация, отличить одно от другого невозможно.
Это аналогично примитивному уровню технологии, когда человек для получения света сжигает уголь, не подозревая ни о существовании более летучих субстанций, содержащихся в угле, ни о том, как извлечь их оттуда – использование же этих субстанций способно дать больше света и тепла при гораздо меньших затратах: их легче транспортировать, удобнее хранить и использовать.
2. Барьеры при передаче знания с точки зрения учителя
Так как будущие ученики не могут видеть свои собственные барьеры, то им может быть предложена иная перспектива. Позиция учителя – его перспектива – поможет им увидеть дистанцию между ними и учителем. В начале упомянутые барьеры предстают в виде нижеперечисленных экранов – основных препятствий, создающих огромные помехи в коммуникации.
a. Предположения. Недостаточная последовательность в мышлении порождает в ученике всевозможные мысли об учении и о мастере. Это, фактически, и есть причина того, что ученик видит неправильные вещи в неподходящее время неправильным образом. Данное искажение так глубоко пускает корни, что, в конце концов, становится «мотивацией». Студент полагает, что передача знания должна быть непрерывной, что он изначально способен найти знание и что это знание можно передавать ему с той скоростью и таким способом, которые отвечают его ожиданиям. Все эти предположения абсурдны, хотя и общеприняты в других сферах опыта студента.
б. Обуславливание: студент почерпнул определенные принципы из книг, из того, что слышал, а также из своей прошлой учебы, и полагает, что они применимы и в нашем обучении. Эти установки весьма разнообразны, ведь в каждом человеке скристаллизовались свои собственные образцы предубеждений относительно данного учения.
Например, те, кого научили думать, что высшее знание идет рука об руку с эмоциональными переживаниями, именно этого и будут искать в учении. Найдя искомое, они решат, что обрели доказательство или свидетельство истинности учения. Если же они почувствуют, что в учении этого нет, то сделают вывод, что данное учение не для них или, что оно и вовсе не учение, или еще что-нибудь в этом роде. Ни одно настоящее учение и минуты не потерпит таких позиций, потому что позиции эти поверхностны и надуманны, они бесполезны для оценки учения, его признания и конструктивного получения от него пользы.
в. Обычные человеческие эмоции, которые в социальной и профессиональной сферах сведены до минимума, в этом поиске должны быть, тем не менее, выражены и отфильтрованы. Здесь мы просто имеем в виду такие эмоции, как жадность, страх, надежда, а также поведение, сопряженное с компенсацией всевозможных видов неспособностей. Чтобы предохранить ученика от потери контроля над своими обычными эмоциями, традиционные процедуры, специально разработанные для исключения подобных элементов, намеренно вводятся в контекст практического следования Традиции.
3. Учение концентрируется на индивидууме, его бытии и группе
Это означает, что не все догматические учения, чьи принципы и практики могут быть сведены к нескольким фразам, являются точным или исчерпывающим выражением великого учения. Единственный метод, успешно действующий в этом учении, состоит в том, чтобы передать знание некой особой части человеческого существа, которая способна его принять и использовать, метод, активизирующий в человеке ту его часть, которая может развиваться посредством практики, метод, обеспечивающий человека точной информацией, касающейся его реальных нужд. Эта информация отличается от сведений спекулятивного характера, от информации, относящейся к другим фазам, или другим областям.
В силу вышеприведенных причин, подлинное учение для своей реализации использует созвездия импульсов, а не пошаговую академическую инструкцию, основанную только на систематизированной информации.
Этим и объясняется видимое отсутствие непрерывности и кажущаяся непоследовательность в поведении учителей, когда эпизоды их жизни и их высказывания не укладываются ни в какую схему. В застывших учениях из обширного арсенала методов были выбраны всего несколько практик и принципов, и лишь потому, что их легко организовать и запустить в массы.
Их без конца применяют те, кто якобы учит, а лучше сказать «отправляют ритуал». На выходе же, любая бесплодная система получает одно и то же: обусловленное большинство как ядро движения, немного нонконформистов, немного интеллектуалов и немного тех, кто захвачен эмоционально.
От человеческой потребности идеализировать и превращать институт в объект поклонения уберечься можно, но только в том случае, если присутствует элемент, препятствующий развитию этой болезни. Такой вид деятельности, не предусматривающий каких бы то ни было костылей в качестве подспорья, и есть то, что называется Работой в Третьей Области. Она может использовать, а может и не использовать первичный материал или информационные данные из первой области.
Когда появляется возможность организовать работу нашей доктрины в каком-то конкретном месте, именно эти, вполне обычные следствия человеческого подхода к любому делу, которые характеризуются всеми или многими из вышеупомянутых проблем, не должны совмещаться с остаточными элементами учения. Но такое положение дел можно назвать классической и почти неизбежной ситуацией.
Явным признаком деградирующей традиции является вера в то, что эзотерические учения происходят не иначе, как из мест таинственных и недоступных, или что высшее знание можно почерпнуть только из книг, соответственно озаглавленных и явно содержащих описание высшего знания. Это широко распространенное представление зиждется опять-таки на человеческой потребности в компенсации.
Утеряна ли на самом деле традиция или же находится в непроявленном состоянии – люди, как правило, предполагают, что она не может присутствовать в какой-либо иной форме, кроме той, что им известна. Например, если кто-нибудь скажет обычному набожному христианину: христианство можно изучать и учиться ему через особую технику ковроткачества или определенную технику окраски ковров – его реакцией будет протест против такой идеи, возможно, даже агрессивный протест.
Или, опять же, можно поведать другому зашоренному человеку, что высшее учение находится везде. Он тут же ухватится за такую идею, но при этом упустит из виду, что высшее знание, если и может стать для него реальностью, то только, если он уже
