Сказки в суфийском обучении - Идрис Шах
Преступность, грабежи, обман и мошенничество являются вполне обычными явлениями. Нет конца подтверждениям, что так оно и есть, а те, кто не верит, вольны в любое время проверить этот факт и затем вернуться к нашему обсуждению. В ином случае, им предлагается поверить предлагаемой здесь информации.
Цель суфиев – обеспечить условия, в которых человек мог бы встретиться с самим собою, лицом к лицу.
Обычно в нем гнездится множество тенденций, и все они характеризуются жадностью. Суть этих тенденций такова: получать преимущество от любого блага, что есть в окружении человека. Проявляется подобная жадность в замаскированном виде, ведь, фактически, то, что называем жадностью мы (используя некорректные термины), часто не похоже на общеизвестные формы жадности.
Так, например, трата времени на поиск легкодоступной информации о высшем сознании – проявление жадности. Когда человек растрачивает материальные дары, предназначенные его организации, и прилагает все меньше и меньше эффективных усилий для выполнения порученных ему заданий – все это и многое другое относится к жадности. Привычка есть чересчур много – из того же списка. Жадность в том, чтобы поживиться за счет кого-то или чего-то, снова и снова вылезает наружу, и ее можно наблюдать в людях, как я сам неоднократно это делал, воздерживаясь, конечно, от замечаний во время эксперимента.
Жадность выступает в самых разных обличиях: человек совершает кражи в маленьком или большом масштабе, игнорирует то, что ему говорят, хотя все помнит, и весьма избирательно пользуется тем, что ему дают. В результате, любое наставление он воспринимает лишь частично или неверно интерпретирует его, искажая до такой степени, что оно совершенно меняет свой смысл или становится чем-то, что способствует его собственной выгоде.
В подобных обстоятельствах, если какой-то организации или группе студентов дается задание, которое вполне им по плечу, они норовят выполнить его на гораздо более низком уровне, чем могли бы. При этом, подобное поведение сопровождается явными признаками идиотизма или тупости, а все потому, что их не простимулировали ни угрозой наказания, ни обещанием награды. Такое развитие событий можно принять за общее правило.
Человек, всегда правильно и неустанно выполняющий задания в соответствии с правилом, усвоенным в прошлом, является такой же жертвой идеологической обработки, как и человек, который этого не делает. Единственное, чем первый отличается от второго, так это тем, что он привносит свои собственные правила в атмосферу, где никаких правил нет.
Все это сводится к следующему: ваш институт или ваша доктрина сама устанавливает и применяет правила вместо вас. Каждая из сторон привносит в ситуацию свой собственный механизм давления, как если бы можно было поступить на службу в армию вместе со своим собственным сержантом. Человек, который привносит свое собственное, тренирован, даже дисциплинирован, однако он действует неконструктивно, у него нет гибкости и нет выбора. От него требуется, чтобы он был эффективным или окупал, так сказать, вкладываемые в него деньги.
В данной сфере главное состоит в том, чтобы убедить индивида (но так, чтобы он мог воспринять это сам, а не через идеологическую обработку), что в нашей области есть возможность что-то делать и делать это хорошо посредством внутреннего знания, не прибегая к надзору со стороны какой-либо системы, установленной сержантом – будь эта система божественного или же сугубо местного образца.
К сожалению, все существующие религии, культуры и цивилизации очень ценят тренировку с использованием вышеупомянутых грубых методов, и люди часто верят, что человек понимает только один единственный язык – язык силы, посулов или угроз. Приверженность данному принципу побуждает человека к реальному, правильному поведению. В силу этого же фактора, человек, каков он есть, является живым воплощением той самой догмы, посредством которой и был идеологически обработан.
Есть только один путь для решения этой озадачивающей дилеммы – практиковать методы, которые дадут человеку возможность увидеть себя таким, какой он есть сегодня, каким был недавно и почему; а также увидеть, что в нем заложено нечто, способное руководить им на пути к тому, кем он может стать.
Такие практики образуют печать суфийской традиции. Но когда их неверно применяют, то они оказываются на службе обуславливающих тенденций, в результате чего превращаются в правила или в инструменты насилия.
В таких случаях может возникнуть только еще одна религия или организация, существующая ради собственной выгоды.
В любой культуре тренировка служит подготовкой к чему-то – не больше и не меньше. Через религию, идеалистическую систему, семью и т.д. она приучает человека искать рая и бояться ада, как говорил Омар Хайям. Но тренировка, как таковая – только прелюдия. На смену грубой тренировке должны прийти знание и подлинный выбор. Нет никакой свободы выбора у человека, выбирающего из того, что ему было навязано критериями оценки, которые, в любом ином случае, не были бы им задействованы.
Как только нам становится это известным, мы разделяем вину за последствия этого процесса, как и тогда, когда поддерживаем социальные и другие общепринятые взгляды, основанные на предположениях, будто человеком движут высшие мотивы или чувство справедливости.
Все, что мы хотим сказать здесь, это то, что во всех видах своей деятельности человек не может проигнорировать что-то, подобно компьютеру, и повести себя по заранее созданной программе.
Мы, отнюдь, не имеем в виду, что лучше вовсе никак не реагировать на общепринятые понятия и отказаться от критического подхода, как это делают те, кто называет человека машиной – мы говорим только следующее: «Человек должен осознать, что он способен быть в мире, но не от мира».
Это значит, что, продолжая действовать в согласии с местной моралью, вполне для него актуальной, он должен быть способен искать и развивать непосредственное знание абсолютной этики.
Из столетия в столетие экспериментаторы ниспровергали местную этику, под тем предлогом, что в ней они увязают и тонут или что к ним она неприменима; они поступали так, не ведая, в чем же тогда они могут не увязнуть или что в действительности актуально для них.
Почитайте исторические труды или вспомните свой опыт, и вы увидите, что в результате таких ниспровержений всегда являлась другая этика, подобная прежней, причем часто претендующая на то, что она именно другая, уникальная и самая лучшая.
В обучающей ситуации, иногда бывает необходимо начать с правил, потом отказаться от них, после чего снова начать им следовать, если нежелательные (разрушительные) качества индивида не могут быть в данный момент устранены по-другому.
Когда человек отказывается признавать процесс, через который он проходит, его обычной реакцией является депрессия,
