Суфизм сегодня - Омар Али-Шах
Если совершенно очевидно, что человек неуравновешен в клиническом смысле этого слова, и наличие особых обстоятельств, которые вынудили его заняться воровством или чем-то в таком роде, может быть доказано простым и обычным способом, то все можно перевести, как я это называю, на «деревенский уровень». Сто лет назад, если деревенский житель что-то крал, его не тащили в королевский суд. Как правило, его отводили к старейшинам, скажем, к деревенскому голове, и люди, знавшие этого человека, объясняли его прошлое и его положение на данный момент.
Поскольку вора все знали, он не мог сказать: «Я этническое меньшинство», или обвинить остальных в расизме или сексизме, потому что ему ответили бы: «Все это чушь! Ты такой-то, сын такого-то, и ты всегда был никчемным бездельником». Обычно такому человеку задавали трепку и говорили: «Работай! Корми семью!» Его положение было всем известно, и если действительно, в силу обстоятельств, ему не повезло, и его личное положение подтверждало, что по какой-то причине он был вынужден украсть, то на всю деревню налагали штраф за то, что люди позволили члену общины попасть в ситуацию, в которой тот стал вором. В Афганистане подобное решение еще десять лет назад было в порядке вещей. Вот, на мой взгляд, сбалансированный подход.
Почему я об этом рассказываю? Потому что все это – вопрос контакта и знаний. Контакт означает, что зачастую можно очень просто объяснить положение и намерения человека, если у вас есть знания о них. Появление профессиональных социальных работников и психиатров, которые, стоит только посадить кого-то под замок, систематически возникают перед решеткой и заявляют, что этот человек страдает от «депривации», не оставляет нормальному правосудию ни единого шанса.
В деревне на все смотрят с простой человеческой точки зрения: «Является ли этот человек полезным членом общины?» Ответ возможен на любом уровне: «Он хороший строитель дорог, мойщик окон, брадобрей, юрист» – так или иначе, он вносит вклад в общество, и, взамен, общество находит для него место и соответственно вознаграждает. Это – естественная справедливость. Если сам человек отступает от естественной справедливости и становится паразитом, вампиром, и каким бы то ни было способом – угрозами, злодейством, шантажом и т.п. – живет за счет других, его мотивы необходимо исследовать.
Если его мотивация – контролировать, доминировать, получать деньги насилием, угрозами, обманом или обещаниями – он просто шарлатан. Такие люди существуют повсюду; достаточно отправиться на ярмарочную площадь, и вы увидите там цыган, которые гадают по хрустальному шару, картам, руке, сопровождая свои рассказы угрозой: «Позолоти ручку, а не то»… Да, это – плата за работу: «Двадцать пять пенсов, и я посмотрю в хрустальный шар». Я даже допускаю, что это занятие может быть профессией, и в нем нет ничего особенно постыдного, но если человек выступает против естественного порядка и выходит за рамки роли «деревенской гадалки-шарлатана», он серьезно нарушает естественное равновесие деревенского общества.
Чем больше люди эксплуатируют других, тем отвратительней их преступление. В мультфильмах таких людей изображают стервятниками, но это неверно. Стервятник, поедающий падаль, может быть отвратителен, но, в контексте деревенской жизни, вороны и стервятники выполняют определенную функцию: они едят мертвечину, уничтожают мусор; можно сказать, что это – предки дворников. Никто не выступает против мусорщиков и не отстреливает их, какой бы неприятной ни казалась их профессия, и поскольку в Гайд-парке нельзя завести стервятников, там работают мусорщики. Так что человек, который живет за счет общества, используя власть или другие рычаги, – не стервятник; он, скорее, паразит, потому что паразит кормится телом, частью которого является сам, чтобы разрастаться и становиться все больше и больше. Возвратимся к деревенскому контексту – там паразиты естественным образом ограничены. Если деревня стоит на склоне холма и его размывает, жители принимают меры – укрепляют холм. Поэтому, как я уже говорил, если возникает ситуация, негативная, враждебная или некомфортная по своей природе, зачастую полезней всего будет выяснить, как именно она возникла.
Если дисбаланс был создан человеком, ситуацией, взаимодействием или окружением, какова мотивация и основа всего этого? В девяноста пяти случаях из ста мотив будет на поверхности: жадность, лень, праздность, стремление к власти, одержимость или сочетание всего перечисленного; они могут проявляться по-разному в разных обличьях.
В то же время, важно не переусердствовать в своем анализе. Говорят: «Не судите о содержимом бутылки по ярлыку». Да, хорошо, но не стоит пренебрегать ярлыком и делать глоток, чтобы убедиться, что в бутылке азотная кислота или нечто подобное. Если на флаконе написано «азотная кислота», а вы говорите: «Я не сужу по ярлыкам», и делаете глоток – вы сами виноваты. Между крайностями есть середина. В наш интеллектуальный век здравый смысл часто недооценивают.
Вам говорят: «Ха, вы не можете спорить со мной, я получил степень бакалавра в Бомбее», и показывают какую-то бумажку. Это может означать все что угодно; возможно, то, что вам показывают – просто билет на автобус. Никто не должен подавлять в себе естественного чувства, когда оно дает о себе знать такими словами: «Все это выглядит очень подозрительно. Не знаю, в чем дело, но мне это не нравится». Надо ли пренебрегать подобным ощущением и говорить: «Рассмотрим это с позиции Шопенгауэра?» – нет. Прежде чем вы будете вынуждены прибегать к выдумкам и интеллектуальным ярлыкам, очень многое можно (и необходимо) сделать, просто исследуя ситуацию или человека. Человеческие импульсы обычно основаны на комплексе власти, который выражается в различных формах проявления жадности и стремления к доминированию: это угрозы, насилие, «делай, как я говорю, а не то»… Сделай, или что?
Я сам сказал бы: «Думаю, тебе лучше это сделать». Я никогда никому не говорил: «Сделай это, или я превращу твою жизнь в ад», или «Небеса обрушатся на тебя», и т.п. В крайнем случае, я могу сказать: «Если ты этого не сделаешь, я буду очень недоволен» или, может быть, я выражу свое
