Утопленная книга. Размышления Бахауддина, отца Руми, о небесном и земном - Валад Бахаутдин

Я подумал, что, может быть, тайна живого, вибрирующего чувства, ощущения резонанса заключена в том, чтобы быть окруженным зрителями, которых ты можешь завораживать и поддевать, постепенно влюбляя в себя.

И я взмолился: о любезный Боже, Ты создал меня. Толика Твоей сущности живет во мне. Яви Себя как круг поклонников – я буду поддразнивать Тебя, а Ты, затаив дыхание, будешь наслаждаться моими чарующими пассами и знаками внимания. Затем я остановлюсь, и Ты будешь с нетерпением ожидать продолжения. Я придумаю новые истории – а Ты будешь слушать их, восторгаясь моим обаянием.

1:393—394

Больше ничто не радует

Как описать иные миры тем, кто говорит: нет ничего, кроме того, что можно пощупать и рассмотреть? Материалисты быстро упираются в стену собственных ограничений – так пресыщенному едой человеку все мнится невкусным. Ощущение, что тебя больше ничто не радует, возникает от неблагодарности и нежелания признать свою несостоятельность.

1:394—395

Наши животные энергии и наша красота

Некто спросил о языке Корана. Я в ответ: кто учит арабские слова, не улавливая, что они значат, подобен человеку с кувшином воды, который не знает, какова она на вкус. Бог даровал тебе милость, которая ведет тебя к истине (49:17). Поистине, нет большей милости. Будь ты мужчина или женщина, если еще не проникся славой ислама («покорность»), – продолжай свои труды, чтобы достичь ее. Тот, кто тебя любит, может и не сказать тебе об этом вслух, но ты ощутишь присутствие семи телесных центров этого человека – они будут внимать тебе, всегда готовые помочь, чем только смогут. Ты наделен красотой, ты наделен животными энергиями, которые придают красоте мощь и достоинство. Твои доброта и красота живы, потому что тебе было дано выбирать, – и ты выбрал их.

И еще я подумал, как мне всегда нравилось быть мусульманином и помогать бедным. Я говорю, что желаю победы над неверными, но не сотворил ли их Бог так же, как и меня? Я не в состоянии ответить на этот вопрос, поэтому умолкаю и обращаюсь к более личным заботам, которых у меня преизбыток. Почему‐то неверных в мире много больше, чем правоверных. И кто знает, отчего так? Займусь‐ка я лучше поминанием Бога.

1:396—397

Софисты и Абу Ханифа

Софист приходит к Абу Ханифа26, чтобы обсудить природу реальности. Он привязывает верблюда к двери мечети и, войдя, с порога затевает спор. Абу Ханифа втайне подает знак слуге, чтобы тот увел верблюда. Ничто не реально. Все иллюзия, сон, мираж. Наговорившись на эту тему, гость выходит на улицу и ищет своего верблюда. То, что было, как ты думал, твоим верблюдом, возможно, стало псом или вот этой птицей. Поторопись – она улетает. Как все неуловимо. Так Абу Ханифа дразнит софиста, привлекая его к исламу.

В другой раз Абу Ханифа встречает софиста во время хаджа, тот едет на осле. Он велит всаднику спешиться. Члены общины снимают поклажу с осла и водружают на спину софисту. «С какой стати?» – восклицает тот. «Но раз не существует уверенности в реальности, – отвечает Ханифа, – то мы не можем быть уверены, кто именно из вас человек, а кто осел или что‐то иное. Поэтому следует постоянно менять вас местами, чтобы учесть все возможности».

1:402—403

Ем хлеб

Когда ешь хлеб, старайся вспомнить все то, что сделало это возможным: горячую печь, где он был выпечен. До этого – вспаханное поле. Свет солнца, дождь, жатва, молотьба, поездка на мельницу и обратно, идея помола и строительство мельницы. Изменения погоды при смене времен года. Не забудь нож, которым режешь хлеб, плавку металла и ковку лезвия. Участвуют здесь и твои зубы – эти особые приспособления для размола; желудок, переваривающий корку, и умиротворенность напитавшегося тела, каждая часть которого испытывает свое особое удовлетворение: двести сорок восемь костей, пятьсот тридцать мышц, триста артерий, связки, сухожилия, хрящи, твои органы и сосуды и, наконец, мозг. В процессе усвоения хлеба множество разумов в тебе решают, как распределить полученное, и приходят к мирному соглашению. Если бы они не договорились, ты ощутил бы боль и закричал – но этого не происходит.

Теперь заметь единую общечеловеческую сознательность, вдумчиво пребывающую в твоем теле, в котором присутствует и душа, что участвует в общении с другими духовными разумами. Понаблюдай, как она сидит на перекрестке двух миров, словно человек, с приязнью взирающий на других людей. Говорят, что итог долгого развития тела и начало следующего преобразования – в том, что ты способен жить, отвечая благодарностью за пищу, за все трудности, за боль и неожиданные расстройства, тоже воспринимаемые как милость; пребывать внутри и вне времени, становясь очевидцем ангельского вкушения хлеба; вовлекаться во множество взаимовлияющих хитросплетений судеб, оставаясь в себе самом – самостоятельной индивидуальной душой, содеянной из божественной мудрости.

1:404

Изобилие

Творение непрестанно озадачивает меня. Как возникли миры и отчего? Узнаем ли мы это когда‐нибудь наверняка? Пока же я думаю, что разнообразие форм жизни, порождаемых землей, и есть образ таинства творения.

Яблоко и лук, пшеница и фисташки, чабрец и мята, персик, кедр и виноград – каждому из них нужны свои погодные условия и почва. То же верно для людей и различных их способностей – здесь необходимо связать воедино различные знания. Мы нуждаемся в честолюбии и торговле лошадьми, умении обрабатывать дерево и множестве забот по уходу за домашними растениями; в знании, где хранить собранные плоды и что говорить на базаре, продавая их.

Каждое действие исходит из определенного источника – как изобилие растительной жизни исходит из таинств, сокрытых в земле. Деревьям нужны ливни и ветры, чтобы весной покрыться листьями. Людям нужны друзья, радости, интерес в работе и интерес к жизни, чтобы жить дальше.

Иногда необходимо выкопать дерево и пересадить его в другое место. Суфии советуют: иди туда, где люди не могут не любить тебя.

Мой ученик сказал: ранней весной, когда еще прохладно, очень полезно ходить без одежды. Не для всех, напомнил я ему. Невидимые влияния самым разными способами формируют характер и желания, соблазны и побуждения. Скрытые и явные миры сплетаются в единую ткань, более сложную, чем