Сказки с базаров - Амина Шах
«Ха, – сказал вор про себя, – вот это кольцо, которым я завладею еще до того, как настанет ночь», и он неотступно пошел вслед за шахом по узким торговым улочкам, ни за что не упуская его из виду.
В том городе имелось много фонтанов, в мраморных чашах которых плавали золотые рыбки. У одного-то из таких звенящих фонтанов с чистой прохладной водой, возле Главной мечети, и приостановился шах, в самый немилосердный послеполуденный зной, чтобы зачерпнуть ладонью воды. Когда он так сделал, кольцо незаметно для него соскользнуло, но вор был начеку, и, когда шах отошел, он сунулся в воду руками, думая отыскать кольцо. Но кольца как не бывало – и не удивительно, поскольку его проглотила рыба.
Проклиная свое невезенье, вор сдался и бросил искать, и пошел воровать у прохожего человека прекрасный изумруд, висевший на золотой цепочке.
Когда шах вернулся во дворец, то понял, что потерял кольцо, но, будучи философом, он сказал себе: «Такова воля Аллаха, что кольцо мое пропало. Возможно, это способ указать мне, что я владею слишком многим имуществом. Таинственны и удивительны пути Аллаха». И он отправился совершить омовение и переменить платье, прежде чем посетить королеву, шахбану.
А у королевы шахбану была девушка-рабыня, звавшаяся Зухра, и была она смугла, как финик, поскольку родом происходила из Африки. Зухра очень любила забавляться с золотыми карпами в фонтане во дворе гарема, и в тот день она вынула одну рыбку из воды, гладя ее золотые чешуйки. Только было она собралась отпустить рыбку в фонтан, как подскочил любимец королевы шахбану персидский кот и выхватил ее. Проглотив рыбку, кот удрал и разлегся в ногах у хозяйки, мурлыча и вылизывая себе шерстку. Зухра до смерти испугалась, поскольку рыбок в фонтане гарема всегда была дюжина. Каждый день королева шахбану самолично их пересчитывала.
Что же делать? Королева шахбану имела отвратительный нрав, и не раз она предупреждала Зухру не вытаскивать рыбок из воды, как бы они не сдохли. Тогда, закутавшись с головы до ног в чадру и взяв небольшую плошку, Зухра отправилась к старшему над евнухами.
«Дай мне пройти, ага, я должна пойти и купить простокваши для госпожи, – сказала она, ибо без разрешения старшего евнуха никто не мог ни выйти, ни войти в гарем. – Вот плошка, в чем мне нужно ее принести, да поскорее, а не то королева шахбану велит меня побить».
«Ладно, тогда поспеши, девушка, да смотри, возвращайся до темноты, а не то окажешься у закрытых и запертых дверей», – воскликнул евнух.
Торопясь со всех ног, Зухра побежала к фонтану, где плавала рыбка, проглотившая кольцо шаха. Молниеносным движением она выловила одну рыбку и пустила в плошку, которую принесла, и зачерпнула воды, чтобы рыбка не задохнулась. Когда она вернулась в гарем, почти стемнело, и старший над евнухами смотрел за ворота, поджидая ее.
«Входи и не медли, девушка. Я должен запирать двери», – сварливо пробурчал он, глядя на нее большими подслеповатыми глазами.
Зухра, прикрывая ладонью плошку, чтобы спрятать рыбку от его глаз, на цыпочках проскользнула мимо него в гарем, и тяжелые двери гулко захлопнулись. Со вздохом облегчения выпустила она рыбку в фонтан королевы шахбану. В мерцающей воде снова плавала дюжина рыбок. И – как это ни покажется странным, – рыбка, которую принесла Зухра, оказалась та самая, которая проглотила кольцо шаха.
Освежась омовением и переменив платье на свежее, шах отправился в гарем прохлаждаться и нежиться в обществе супруги и трех дочерей, меж тем как они усердно потчевали его сластями и щербетом.
«О счастливейший из повелителей, – заговорила королева шахбану, – где тот прекрасный рубиновый перстень, красивейший в целой Персии, которым мой отец скрепил, как печатью, наше брачное соглашение тому двадцать лет назад?»
«Не горячись, о жена, – отвечал шах. – Сегодня я его потерял. Не ведаю, где, но это случилось тогда, как я проходил по улицам, переодетый в дервиша, дабы самолично увидеть, как обстоят городские дела. Если на то воля Аллаха, чтобы я его потерял, – кто я, чтобы противиться Божественному Промышлению? Возможно, это затем, чтобы преподать мне урок о суетности излишнего земного имущества».
«Неужели, о мой повелитель, – вскричала королева шахбану. – Дорожиться сокровищами ради них самих недостойно, но это то дорогое кольцо, которое мне было бы любо вновь увидеть у тебя на пальце. Позволь, я призову мою ворожею и велю ей узнать, куда подевалось кольцо».
Шах пытался отговорить ее, но госпожа упорствовала, и наконец, когда он увидел, что не настанет тишины и покоя, пока она не учинит по-своему, он уступил. Тогда королева сказала Зухре: «Ступай, доставь сюда ворожею, да приведи ее поскорее, ибо я должна узнать, что стоит за всем этим, нынче же вечером».
И вот Зухра заторопилась прочь, чтобы попасть к старухе, которая сидела и бормотала в своей каморке, поджав ноги под рваный подол и собрав змейки своих вьющихся белых косиц под головной убор из монеток. Когда она сумела заставить ворожею слушать, Зухра заговорила: «Идем скорее в гарем, о добрая матушка. Моя госпожа, королева шахбану, хочет, чтобы ты нашла рубиновое кольцо, которое господин мой, шах, потерял сегодня в городе».
Старая ворожея отправилась в гарем, где она низко склонилась перед шахом и поцеловала руку у королевы шахбану. Потом на подносе она развела на своих волшебных бобах, бормоча про себя.
«Что скажешь, о ворожея? – вопросила королева шахбану. – Где обретается то кольцо, которое потерял сегодня мой повелитель?»
И ворожея отвечала: «Вижу… вижу его где-то… где-то в темноте». Она вперилась в свою волшбу, потом закрыла глаза.
«Где-то в темноте? – переспросила королева шах-бану, меж тем как шах забавляясь наблюдал. – Что за притчу ты говоришь?»
«Да, да… где-то в темноте. Оно где-то недалеко от этого места. Оно… оно… тут же в гареме».
«В гареме? Да ты, должно быть, не в своем уме, – вскричала королева шахбану. – На улицах города, вот где шах потерял кольцо».
«Да, о милостивейшая госпожа, но теперь-то оно в гареме, и его принесли сюда, вскоре как оно по-терялось».
«Где-то в темноте… – задумчиво повторил шах. – Или оно в каком-нибудь поставце?»
«Нет, о мой повелитель. Оно не там».
«Или тогда, оно в каком-нибудь кошеле?»
«Нет, о мой повелитель. Оно не там».
«Или оно где-нибудь под полом?»
