Сто рассказов мудрости - Идрис Шах

Монах и чудо

Мевляна сказал негоцианту, что, когда тот попадет в Стамбул, ему надлежит посетить одного христианского монаха, отринувшего мир и поселившегося в окрестностях, и передать ему приветствия и благопожелания от Мевляны. По прибытии в город турков первое, что сделал купец, это посетил франкского монаха, которого застал в глубоком созерцании, осиянного нимбом праведности. Почтительнейшим образом купец передал монаху приветствия Мевляны, и монах уважительно стоял, принимая эти дружеские изъявления. Потом монах преклонил колени на молитву.

Негоциант не удержался и окинул взглядом келью. К своему недоумению в одном углу он увидел Мевляну, тоже глубоко ушедшего в созерцание. Мевляна был в той же одежде, том же тюрбане и с тем же самым выражением на лице, какое купец видел, когда прощался с ним в Конии. Негоцианта столь потрясла эта манифестация, что он потерял сознание. Когда он очнулся, монах возвратил ему мир. Он сказал, что, если бы он (купец) мог уведомиться о тайнах «свободных», он бы стал выше по духовному уровню. Рекомендательным письмом монах препоручил его тем, на ком возлежала обязанность споспешествовать купцу в его торговых делах, Купец подал это письмо правителю Стамбула, который оказал ему королевский прием и исполнил все, что ему требовалось. После этого негоциант снова пришел к монаху, чтобы распрощаться с этим праведным человеком, и, подобно Мевляне, монах отрядил негоцианта передать свои благопожелания Мевляне и сказать, чтобы Мевляна милостиво вспомнил его и не забыл послать ему (монаху) свои благословления. Когда купец, однако, вернулся к себе домой в Конию, все события своего путешествия он пересказал шейху Салахуддину, который заметил, что все, что говорят святые люди, – истинная правда, но посоветовал купцу не пересказывать сути этого мистического случая тем, кто не принадлежал к эзотерической «пастве». Затем он проводил купца к Мевляне, и купец передал тому благопожелания христианского монаха из Стамбула. Мевляна сказал купцу: «Смотри, и ты увидишь чудо!» Что же негоциант увидел тогда, к своему полному изумлению, как не монаха, сидящего в углу комнаты Мевляны в глубоком созерцании и одетого в те же ризы, что негоциант видел на нем в Стамбуле!

Ввергнутый в экстатический восторг увиденной сценой, купец разорвал на себе одежды; ибо это дело превосходило всякое человеческое разумение. Мевляна отвел купца в сторону и сказал: «Видя то, что ты видел, ты узрел сокровенные тайны, и теперь ты наш конфидент12; не обнаруживай этих дел недостойным, малосведущим в мистическом знании». И затем Мевляна продекламировал строфу:

Неспособный

Выдать тайну султана -

Не рассыпающий сахара муравьям,

Только он может стать восприемником тайн;

Иначе – это все равно что бросать

самоцветы перед коровами.

Купца обуяло сильное волнение, он роздал все свое достояние бедным и, отрешась от житейских забот, стал преданным учеником нашего Мастера.

Рассказывают также, что однажды Мевляна шел из своей мечети к городу, когда встретил монаха с бородой, и спросил, неужели белая его борода старше его самого по возрасту. На это монах ответил, что бороду он стал растить двадцати лет от роду.

«Тогда ты по возрасту старше своей бороды», – заметил Мевляна. И продолжал: «Как жаль, ведь то, что моложе тебя, убелилось белизной добродетели и святости, а ты остаешься все тем же в темных проулках жизни и все идешь по той дорожке, по которой не пошла твоя борода».

Монах разом постиг суть, порвал четки и, придя к вере, стал одним из великих учеников Мевляны.

Опять же как-то раз встретилась им кучка черноризников; и ученики прониклись жалостью к ним, сбившимся с истинного пути, подобно людям, не знающим настоящего смысла ни духовной жизни, ни мистического чувства. Если бы, размышляли ученики, солнце духовного водительства могло просиять на темноту этих чернецов, пусть совсем невзначай, то на их пути появился бы свет. Только эти люди еще издали завидели Мевляну, как «солнце просияло на них» и они тут же ступили на Путь, по которому шел Мевляна, и в конце концов сделались приверженными учениками. Говорят, что Господь скрывает черноту в белизне и производит белизну из черноты. Услышав это мудрое речение, ученики еще больше преклонились в принятии истин, возглашаемых Мевляной.

Усовершенствование внутреннего существа

Рассказывают также, что однажды Мевляна Ихтиаруддин Факих, знаменитый доктор права, с опозданьем вернулся с пятничной молитвы к Мевляне домой, вопреки тому что Мевляна несколько раз просил его прийти. По его возвращении Мевляна осведомился о причине задержки. Доктор ответил, что замешкался потому, что проповедник из Ходжанда держал речь, и в это время ему было затруднительно покинуть собрание. Мевляна спросил, на какую тему говорил проповедник, и был уведомлен, что мулла из Ходжанда вел речь о счастливом жребии, выпавшем ему и слушателям его, быть теми, кто они есть, и призывал внимавших возблагодарить Бога за то, что ему и всем им было дано родиться не где-нибудь, а в лоне истинной веры. Мевляна молвил с улыбкой: «Бедный мулла возвеличил себя превыше пророков и святых, говоря и чувствуя, что только он и ему подобные возвышенны. Такие люди не осознают своего внутреннего «я» (имеется в виду, что эти люди – великие грешники и не прозревают своего сокровенного существа, а смотрят только на внешнее «я» человека, пренебрегая тайной глубокого смысла), и они не сознают превосходства тех, кто усовершенствовал свое «внутреннее существо» с помощью «мистического света». И затем Мевляна продекламировал стихи:

А есть другие,

Кто бьет крылом

Пред Престолом Аллаха.

Любящие Господа -

Они и ангелы и святые.

Превращение камня в драгоценный рубин

Повествуют также, как великий литератор Хисамул-Милла-ва-Дин Амаси, который, ко всем своим прочим достоинствам, был еще и одним из главных учеников Мевляны, рассказывал, что некий Бадруддин Тебризи, сведущий в искусстве математики, астрономии, химии и истории, поведал в дружественном кругу, что был одним из тех, кто однажды вместе с Мевляной принимал участие в мистическом музыкальном собрании всю ночь до зари в саду Чалаби Хисамуддина. На заре Мевляна позволил ученикам смежить веки коротким сном, между тем как он сам ушел в глубокое созерцание; и рассказывал Бадруддин: «Я тоже, откинувшись, прилег на покой, но мой ум не бездействовал; ибо я размышлял над тем, что великие личности, такие, как Сиф, Иисус, Идрис, Соломон, Лукман, Хызр, – все, стяжавшие великие мистические достижения, являли чудеса и что эти люди