Сто рассказов мудрости - Идрис Шах
Все, кто там был, склонились головой в знак согласия и стали его учениками; затем он отправился в бани, после чего они к нему присоединились в чтениях и напевах мистических стихов, как будто ничего особенного не случилось.
Почему мудрецы говорят о святых
Рассказывают также, что однажды Мевляна Шамсуддин Малти посетил пристанище Мевляны и нашел его сидящим в одиночестве. Мастер просил его подойти и сесть поближе. В ответ на это Малти подсел ближе, но Мевляна просил садиться ближе и ближе, пока Малти не стал коленями касаться коленей Мевляны; и тогда Мевляна заговорил о великих достижениях сеида Саида Бурхануддина и Мевляны Шамса Тебриза, пока Малти не переполнило всем этим через край, на что Мевляна сказал ему, в качестве объяснения: «Ты так себя чувствуешь потому, что там, где говорят о возвышенности праведных подвижников, Божественное благосердие изливается, как благодатный дождь, и освежает ум».
Рассказывают также, что когда Мевляна, по своему обыкновению, посещал бани, его жена каждый раз давала ему с учениками шелковую подстилку, чтобы после банного жара он не простудился.
Однажды, когда они разворачивали предназначенное к тому шелковое покрывало, Мевляна (видя это и отметив причину), тут же скинул с себя одежды, защищавшие его от студеной погоды и вышел на сильный холод во двор. Ученики видели, что вместо того, чтобы кутаться в теплое, он стоял на заснеженном дворе. На голове он держал большой кусок льда. В качестве объяснения Мевляна сказал ученикам:
Неуязвим для холода
«О мои друзья, не надо нежить мое физическое «Я». Я не из рода фараонов, но из племени того царя, который был царем великих дервишей». Сказав так, он надел шапку и пошел себе прочь.
Норовистое я
Рассказывают также, что Хадрат Султан Валад (сын Мевляны) говорил, что, когда Мевляна был еще только ребенком пяти лет от роду, его желания и аппетиты уже угасли. «Мой отец достиг совершеннолетия, и затем его годы подошли к среднему возрасту, но он по-прежнему подвергал себя суровым лишениям молитвенной практики. В духе самопожертвования, он пренебрегал всеми материальными удобствами и смирял в себе вожделение к мирским вещам. Я спросил его: почему, одолев в себе вожделение с таких малых лет, он упорствует в самоотречении и так же надзирает, как раньше, за своими физическими желаниями и аппетитами? Он ответил, что «я» – большой плут, и "надо быть всегда начеку, на тот случай, если зло станет брать верх"».
Натягивай поводья норовистого «я»,
Как можно туже -
Упаси себя от силков, плетенных
Из цветов неверия этого мира,
Не обманывайся ни его ризами святости,
Ни долгой снизкой его молитвенных четок;
Не связуйся с ним узами
И не мчись с ним в одной упряжке.
Принятие ученика
Передают также со слов Чалиби Хисамуддина, что у сеида Шарифуддина был большой друг, видный человек в Конии, сын которого отличался добронравием и умом. Богочестие и доброта Мевляны произвели большое впечатление на юношу, и он захотел стать его учеником, даже в таких юных годах. Отец юноши, считая, что учение Мевляны для юнца сложно не по возрасту, откладывал разрешение на будущее. Но юноша пригрозил, что покончит с собой, если не получит разрешения стать последователем великого мудреца. В конце концов отец юноши дал согласие и обратился с этим делом к сеиду Шарифуддину. Чтобы не отвечать отцу отказом, Шарифуддин измыслил план. Он присоветовал отцу спросить у Мевляны, попадет сын его в рай или нет. Дерзкий вопрос мог рассердить Мевляну, и тогда просьба о принятии ученика могла бы быть отклонена.
Отец юноши устроил большой пир для ученых мужей города. После этого, как было принято, повелась мистическая пляска и музицирование. Когда действо и манифестации дошли до высшей точки, отец задал подсказанный вопрос. Без колебаний Мевляна ответил, что этому юноше уготовано попасть в рай и он достоин стяжанья Божественной благодати. Он не похож на других своих сверстников в городе, потому что его влечет к духовным учениям, а их – нет. В результате и отец юноши, и сын стали учениками Мевляны.
Низкое качество учеников
Повествуют также, что раз Мойнуддин, достославный, заметил: «Мевляна – муж благочестия и знания, и никого ему подобного не нарождалось на протяжении целых поколений», но вот ученики его не лучшего разбора и преследуют собственную корысть. Об этом было передано Мевляне кем-то из случившихся при том разговоре, и ученики его чрезвычайно огорчились. В ответ на это Мевляна написал сделавшему такое замечание письмо, говоря, что, будь его ученики уже людьми первосортными, то это он бы стал учеником у них, а не они у него, и поскольку им недоставало добродетели, то он и воспринял их в ученики, чтобы «усовершенствовать». Потом он сказал: «Клянусь душой моего досточтимого отца, пока Бог не покрыл их покрывалом благодати, дабы эти люди могли встать на прямой путь приятия, они не были зачислены ко мне в ученики». Он продекламировал:
Заблудшие,
Они медлили
На пути Божественных дел:
Их спасти мы пришли,
Им подобным помочь мы стремиться должны.
Когда Мойнуддин получил это письмо Мевляны, то был так тронут рассуждением, что немедля стал его последователем и с той поры верно служил ему.
Телепатическое посещение
Сообщают также, что поблизости от семинарии Мевляны жил молодой купец, которого привлекали тамошние учения. Этот юноша, однако, горел желанием съездить в Египет, несмотря на то что друзья ему не советовали. Когда о его затее услышал Мевляна, то и он возразил против поездки. Но купец определенно решился на путешествие. В один прекрасный вечер он отправился в дорогу, в сторону Сирии. Достигнув Антакии, он взошел на корабль, державший курс на Египет. По злоеволию случая корабль захватили франки, и вместе с кораблем попался к ним в руки и молодой купец, которого бросили в темницу. Кормили его очень скудно. Целых сорок дней пробыл
