История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)

границей, но и во всей России считается первым старейшим после Патриарха иерархом Российской Православной Церкви, а также его исключительно выдающуюся ревность в священных канонах, выдающийся авторитет его как ученейшего и просвященнейшего богослова и канониста, признаваемого не только главами Православных Церквей и ученым миром, но и главами и представителями других вероисповеданий, находит целесообразным для Российской Православной Церкви и всего Православия необходимым в случае, если Советская власть в России не допустит избрания нового Патриарха, а будет путем насилия и обмана навязывать и укреплять власть обновленческого синода или насиловать архипастырскую совесть местоблюстителя или нового Патриарха, предоставить председателю архиерейского Синода Высокопреосвященнейшему митрополиту Антонию с правами временного, до созыва каноничного Всероссийского Священного Собора, заместителя Патриарха представительствовать Всероссийскую Православную Церковь и, насколько позволяют условия и обстоятельства, руководить церковной жизнью и Церковью не только вне России, но и в России.

Смысл ясен. Используя совершенно умопомрачительную аргументацию, здесь предлагается признать митрополита Антония главой всей Русской Церкви без Собора, без распоряжения Патриарха. Причем, обратите внимание, что может послужить основанием для того, чтобы именно его признать главной Русской Православной Церкви:

– «Митрополит Антоний – первый избранник Священного Собора, первый по количеству собранных голосов».

Но это ли каноническое основание?

– «Второй кандидат, митрополит Арсений, скончался год назад в тюрьме». Это не так. Митрополит Арсений находится в это время в ссылке и скончается только через несколько лет. Думаю, что они просто не были информированы об этом.

– «Митрополит Антоний – старейший по иерархическому положению». Даже если бы так, то это ничего не меняло.

Но это было не так. Например, митрополит Агафангел, назначенный Патриархом Тихоном, был старше по хиротонии митрополита Антония.

– «Выдающийся богослов и канонист». Что это за каноническое основание для признания его главой Церкви? Все это набор совершенно произвольных суждений.

– Далее. В каком случае его провозгласить главой? Если власть будет «насиловать архипастырскую совесть местоблюстителя или нового Патриарха». Что такое «насиловать совесть»? Безусловно, будет насиловать, на то она и Советская власть. Но как определить, в какой момент насилие переходит определенную грань, когда нужно этому Патриарху или Местоблюстителю не подчиняться, а подчиняться митрополиту Антонию?

Вот так произвольно пытался в этом определении Синод обосновать права митрополита Антония на руководство всей церковной жизнью и в России, и в эмиграции.

Конечно, это определение вызвало протесты, например, митрополита Евлогия и его сторонников, и его не попытались реализовать впоследствии, но интересно то, что власть митрополита Петра, безупречно законного главы Русской церковной иерархии, не признавали вплоть до 12 ноября 1925 года, вплоть до самого момента ареста митрополита Петра. Почему? Впоследствии митрополит Антоний будет объяснять это тем, что за границей не были уверены, насколько последовательно будет отстаивать митрополит Петр позиции Церкви, насколько он будет непримирим в отношении обновленцев. Но факт оставался фактом, они почему-то признали власть митрополита Петра в момент его ареста. Ведь очень легко было подчиняться митрополиту Петру, когда он был уже изолирован, можно было принимать любые решения, ссылаясь на то, что митрополит Петр их одобрил, благо он сидит в тюрьме.

И этот момент, и ряд других моментов, делает возможным предположение о влиянии на решения Синода, который явно шел по пути раскола мужду церковной эмиграцией и Русской Православной Церковью, агентуры ГПУ, которая, конечно, в то время была очень активна за границей на разных уровнях. Но важно заметить лишь то, что Синод в 1925 году все более чувствует себя свободным от руководства Московской Патриархии. В этой связи следует упомянуть еще один документ – Послание митрополита Антония от 1 мая 1925 года, в котором он анализирует последнее послание Патриарха Тихона, то самое послание 7 апреля 1925 года, которое было в наиболее лояльных тонах выдержано и в котором наиболее жесткие меры допускались в отношении Зарубежных епископов при продолжении ими прежней политики. Довольно скороспело написанное послание. Вот цитата из него:

Документ этот, несомненно, поддельный. Завещание приготовляется к смерти, а автор того документа заявляет, что поправился от болезни и вступает в должность. Следовательно, если оно и составлено Патриархом, то это не было завещанием.

Очень странная аргументация. Патриарх писал просто послание, а не завещание. Завещанием его стали называть потом, имея в виду, наверное, что это было последнее послание. Итак, это «несомненно поддельный» документ, а если он и составлен Патриархом, то это не завещание. Ну и что из того?

Дальше пункт совсем интересный и принципиальный:

Наш общий архиерейский Собор постановил еще в прошлом году: те распоряжения Патриарха, которые будут иметь явные доказательства своей подложности или насилия, произведенного над Святейшим, не считать Ему принадлежащими и не исполнять, как не патриаршии, а чужие, хотя бы и Им подписанные.

Что за позиция – избирательно выполнять решения Патриарха? Не проще ли в таком случае просто отделиться и не связывать его своими политическими заявлениями, действиями, а не изображать верноподданных патриарших клириков? Но Синод предпочитает такую позицию: говорить от имени всей Русской Церкви, игнорируя реальные распоряжения Патриарха.

Хочется отметить, что далеко не все за границей признали это послание подложным, идея о его подложности распространится потом. В то время, подобно епископам в Москве, большая часть епископов считала это послание подлинным. Вот что писал князю Григорию Трубецкому будущий преемник митрополита Антония во главе Зарубежной Церкви архиепископ Анастасий (Грибановский):

Вы спросите, на чем основана моя уверенность в подлинности завещания Патриарха? На внутренней его логике, отвечающей направлению мысли и действий Святейшего Патриарха в последние годы. Никаких уступок в области веры и канонов, но подчинение не за страх, а за совесть Советской власти как попущенной волей Божией. Все послание проникнуто искренним желанием блага Церкви и потому, конечно, оно не могло выйти от большевиков.

Для многих оно представлялось именно таковым. Итак, позиция, тождественная позиции епископов в Москве. А митрополит Антоний и его окружение все более и более дистанцировались от Патриарха и его Местоблюстителя, почему его так долго и не признавали.

Второй проблемой, наряду с проблемой взаимоотношений с руководством Московской Патриархии, была проблема взаимоотношений между митрополитом Евлогием и митрополитом Платоном – соднойстороны, асдругойстороны – архиерейским Синодом.

На Соборе 1926 года, который проходил в июне месяце, была предпринята прямая попытка вмешаться в дела Западно-Европейского митрополичьего округа (Франция, Германия, приходы в Англии, Швейцарии, Италии, странах Бенелюкса), которым руководил митрополит Евлогий. А именно: в Берлинское викариатство был назначен Синодом, вопреки воле митрополита Евлогия, епископ Тихон (Ляшенко), и Берлинское викариатство было объявлено самостоятельной епархией, подчиненной архиерейскому Синоду.

Это