История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)

Вознесем же наши благодарственные молитвы ко Господу, тако благоволившему о святой нашей Церкви (далее внимательно – о. Г.), выразим всенародную нашу благодарность и советскому нашему правительству за такое внимание к духовным нуждам православного населения. А вместе с тем заверим правительство, что мы не употребим во зло оказанного нам доверия.

За что здесь выражается благодарность советскому правительству? Только лишь конкретно за то, что правительство легализовало Церковь. «Зарубежники» интерпретируют эту декларацию так: дескать митрополит Сергий благодарит государство за его политику в отношении Церкви, состоящую из репрессий. Как видите, это не так.

Приступив, с благословения Божия, к нашей синодальной работе, мы ясно сознаем всю величину задачи, предстоящей как нам, так и всем вообще представителям Церкви. Нам нужно не на словах, а на деле показать, что верными гражданами Советского союза, лояльными к советской власти, могут быть не только равнодушные к Православию люди, не только изменники ему, но и самые ревностные приверженцы ему, для которых оно дорого, как истинная жизнь со всеми его догматами, преданиями, со всем его каноническим и богослужебным укладом.

Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской Родиной, радости и успехи которой – наши радости и успехи, а неудачи – наши неудачи.

Обратите внимание, как это интерпретируют противники Декларации, дескать, митрополит Сергий говорит, что «успехи советского государства – успехи Церкви». Нет, здесь говорится о Родине. Но куда деваться Церкви, если ее Родиной в данный момент оказывается Советская Россия? Если народ терпит этот богоборческий режим? Другой-то Родины нет. И здесь констатируется очевидный факт, что радости и успехи такой Родины оказываются одновременно радостями и успехами и Церкви и наоборот.

Конечно, звучит весьма лояльно, но смысл очевидный. Если уж такая Родина, никуда не деться, не бросать же этот обезумевший народ, надо оставаться здесь и принимать вместе с народом все испытания.

Всякий удар, направленный в Союз, будь то война, бойкот, какое-нибудь общественное бедствие или просто убийство из-за угла, подобное варшавскому, сознается нами как удар, направленный в нас. Оставаясь православными, мы помним свой долг быть гражданами Союза не только из страха, но и по совести, как учил нас апостол.

Варшавское убийство – это убийство Войкова, советского дипломата, который принимал участие в убийстве царской семьи, за это его и убили эмигранты в Варшаве. Митрополит Сергий остается пока в рамках тех посланий, которые писал Патриарх Тихон в 1923–1925 году. А далее изложены очень глубокие размышления митрополита Сергия над всем происшедшим. Впоследствии он на эту тему более прямо, более проникновенно, пишет в письмах к тем архиереям, которые будут критиковать его позицию, но уже в Декларации, которая проходит через советскую печать, а значит, через советскую цензуру, он обращается к тем, кто, возможно, не принимает его позиции. Говоря о своей новой политике, он пишет:

Мешать нам может лишь то, что мешало и в первые годы советской власти: устроение церковной жизни на началах лояльности. Это недостаточное сознание всей серьезности совершившегося в нашей стране.

Учреждение Советской власти многим представлялось каким-то недоразумением – случайным, и потому недолговечным. Забывали люди, что случайности для христианина нет, что в совершившемся у нас, как везде и всегда, действует та же десница Божия, неуклонно ведущая каждый народ к предназначенной ему цели. Таким людям, нежелающим понять знамения времени, и может казаться, что нельзя порвать с прежним режимом, и даже с монархией, не порывая с Православием.

Такое настроение известных церковных кругов, выражавшееся, конечно, и в словах, и в делах, и навлекавшее подозрение Советской власти, тормозило и усилие святейшего Патриарха установить мирное отношение Церкви с Советским правительством. Недаром ведь апостол внушает нам, что тихо и безмятежно жить по своему благочестию мы можем, лишь повинуясь законной власти, или должны уйти из общества.

Только кабинетные мечтатели могут думать, что такое огромное общество, как наша Православная Церковь со всей ее организацией, может существовать в государстве спокойно, закрывшись от власти.

Теперь, когда наша Патриархия, исполняя волю почившего Патриарха, решительно и бесповоротно становится на путь лояльности, людям указанного настроения придется или переломить себя и оставить свои политические симпатии дома, приносить в Церковь только веру, и работать с нами только во имя веры или, если переломить себя они сразу не смогут, по крайней мере, не мешать нам, устранившись временно от дела. Мы уверены, что они очень скоро возвратятся работать с нами, убедившись, что изменилось лишь отношение к власти, а вера и православная жизнь остается незыблема.

Митрополит Сергий понимает, что найдутся среди его ближайших соратников епископы, которые будут его критиковать, и он предлагает им хотя бы подождать результатов его политики. Он надеется, что результаты будут положительные и достаточно скоро. Но начало абзаца говорит об очень серьезном переосмыслении того, что произошло. Если и сейчас раздаются голоса о том, что без монархии православная церковная жизнь не будет у нас развиваться, насколько же тогда эта идея была популярна, насколько тогда многие были убеждены, что пусть даже не монархическая, но какая-то христианская форма государственности должна быть в стране, а если таковой не будет, Церкви можно существовать лишь нелегально в катакомбах.

Митрополит Сергий пишет о том, что перемены, произошедшие в стране, действительно очень глубоки, и нужно принять как неизбежность, что государство у нас стало государством безбожным и что сосуществовать нужно именно с таким, другого, может быть, неопределенное время не будет, а может быть, не будет и никогда, как мы сейчас можем предполагать.

Митрополит Сергий, этот обласканный Двором иерарх, член Синода, увешанный императорскими наградами, прозревает тогда эту новую эпоху нашей церковной истории – сосуществование с государством, которое не просто чуждо Церкви, а которое борется с Церковью. И он делает вывод, что существовать нужно легально, а значит, нужно искать для этого пути.

Правильная ли это точка зрения? Нам легче говорить на эту тему, потому что мы видим какие-то плоды его деятельности. Это, действительно, одна из драматичнейших страниц нашей церковной истории. Нам судить митрополита Сергия сложно, потому что мы, в конечном итоге, пожинаем плоды его политики. Неслучайно получилось так, что именно к нему потом вынужден был обратиться Сталин с признанием того, что Церковь уничтожить не удалось, и что он пока ее добивать не будет. Что было легче тогда ему – пойти с теми, кто уходил в