История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)
На этом совещании митрополит Сергий указал, что в переговорах с властями достигнут определенный прогресс.
20 мая 1927 года митрополитом Сергием была получена от НКВД справка, разрешающая деятельность Синода при митрополите Сергие. Со стороны это казалось каким-то чудом: арестованный по серьезным обвинениям митрополит Сергий вдруг получает не только свободу, но и многое из того, чего нельзя было получить митрополиту Петру.
Окончательная точка в этих «чудесных» изменениях была поставлена 25 мая 1927 года, когда митрополит Сергий и временный патриарший Священный Синод при нем уведомили епархиальных архиереев о необходимости подать заявления в местные органы власти о регистрации епархиальных архиереев с состоящими при них епархиальными советами. При этом митрополит Сергий в указе ссылался на постановление НКВД от 20 мая 1927 года, которое разрешало деятельность Синода. НКВД, выдав это разрешение, тем самым, наконец, легализовал Высшее Церковное Управление в Русской Православной Церкви. Митрополит Сергий в указе от 25 мая сообщал епархиальным архиереям, что они могут зарегистрировать в местных органах власти епархиальные управления. Достигнуто было то, чего безуспешно добивались на протяжении многих лет Патриарх Тихон и митрополит Петр. Для многих это оставалось необъяснимым.
Конечно, среди членов Синода, с которыми митрополит Сергий начинает совещаться в это время, сомнений не было. Они понимали, что это было достигнуто путем компромисса.
Официально митрополит Сергий об этом не заявляет, но среди архиереев это становится известным.
Лишь через несколько месяцев среди архиереев начнут раздаваться голоса, критикующие митрополита Сергия за то, что он осуществляет свою кадровую политику по указанию властей, под давлением власти. Для этого будет основание. А пока, летом 1927 года, начинается некоторое оживление в церковной жизни. Происходит массовое перемещение епископов, причем, вновь назначаемые епископы, как правило, получают признание властей.
Но уже тогда, летом 1927 года, очевидно, что перевод епископов с кафедры на кафедру, увольнение ссыльных епископов на покой происходит не без влияния государственной власти. Действительно, митрополит Сергий мог учитывать требования власти, делая то или иное назначение. Это оправдано и вполне понятно, если Церковь хочет существовать легально. Но другое дело, если он все назначения делает по указанию власти. Где провести грань между одним и другим типом церковной политики? Сказать сложно, это лишь со временем могло обнаружить себя.
1 июля 1927 года появляется постановление № 95, направленное митрополиту Евлогию, находящемуся за границей, для зарубежных архиереев, в котором от всего духовенства, находящегося за границей, требуется подписка о лояльности Советской власти. Подробно об этом постановлении мы будем говорить дальше.
Декларация митрополита Сергия
29 июля 1927 года появляется очередное послание главы русской церковной иерархии и первое такого рода послание митрополита Сергия (Страгородского), заместителя патриаршего Местоблюстителя.
Это послание впоследствии получило название Декларации, оно известно лучше других посланий. Вокруг Декларации митрополита Сергия сначала представителями Зарубежной Церкви, а потом и церковными оппозиционерами было поднято очень много шума. Но давайте вникнем в его содержание, так ли уж оно отличается от предшествовавших посланий Патриарха Тихона, а самое главное, содержится ли в ней некий еретический момент, за который его упрекали некоторые из противников. Приведу текст Декларации в некотором сокращении:
Одной из забот почившего отца нашего Патриарха Тихона перед его кончиной было поставить нашу Православную Русскую Церковь в правильное отношение к советскому правительству и тем дать Церкви возможность вполне законного и мирного существования.
К сожалению, разные обстоятельства, а главным образом, выступления зарубежных врагов советского государства, среди которых были не только рядовые верующие нашей Церкви, но и водители их, возбуждая естественное и справедливое недоверие правительства к церковным деятелям вообще, мешали усилиям Святейшего, и ему не суждено было при жизни видеть свои усилия, увенчанные успехом.
Ныне жребий быть временным заместителем первосвятителя нашей Церкви опять пал на меня, недостойного митрополита Сергия, а вместе со жребием пал на меня и долг продолжать дело почившего и всемерно стремиться к мирному устроению наших церковных дел.
Усилия мои в этом направлении, разделяемые со мной православными архипастырями и пастырями, как будто не остаются бесплодными. С учреждением при мне временного патриаршего Священного Синода укрепляется надежда на приведение всего нашего церковного управления в должный строй и порядок, возрастает уверенность в возможности мирной жизни и деятельности нашей в пределах закона.
Послание уже исходит из того, что власти дали регистрацию органам Высшего Церковного Управления. Тон послания должен быть соизмерен с тем, что оно вышло официально через советскую периодическую печать, как и послания Патриарха Тихона 1923–1925 годов.
Теперь, когда мы уже у самой цели наших стремлений, выступления зарубежных врагов не прекращаются: убийства, поджоги, налеты, взрывы и подобные явления подпольной борьбы у нас у всех на глазах.
Все это нарушает мирное течение жизни, создавая атмосферу взаимного недоверия и всяческих подозрений. Тем нужнее для нашей Церкви, тем обязательнее для нас всех, кому дороги ее интересы, кто желает вывести ее на путь легального и мирного существования, тем обязательнее для нас теперь показать, что мы, церковные деятели, не с врагами нашего советского государства и не с безумными орудиями их интриг, а с нашим народом и с нашим правительством.
Весьма лояльная формулировка, но отличается ли она от того, что писал Патриарх Тихон? Согласитесь, что нет.
Что за убийства, налеты и взрывы имеются в виду? Действительно, в то время был предпринят ряд незначительных и бесплодных террористических актов в Москве и Ленинграде, которые были связаны с деятельностью Российского общевойскового союза.
Было несколько таких террористических актов. Естественно, что все эти террористические акты инкриминировались не просто эмиграции, а всей старой России, олицетворением которой являлась Русская Православная Церковь, и все это использовалось, как повод для усиления репрессий. Это и имеется в виду. Далее митрополит Сергий продолжает:
Ходатайство наше о разрешении Синоду начать деятельность по управлению Православной Российской Церковью увенчалось успехом. Теперь наша Православная Церковь в Союзе имеет не только каноническое, но и по гражданским законам вполне легальное центральное управление, а мы надеемся, что легализация постепенно распространится и на низшее церковное управление: епархиальное, уездное и т. д.
Едва ли нужно объяснять все последствия перемены, совершающейся таким образом в положении
