История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)

этом Соловецком лагере был еще достаточно мягкий по сравнению с тем, что будет в дальнейшем. Епископы, попадавшие в Соловецкий лагерь, имели возможность, находясь в нем, обсуждать многие актуальные вопросы церковной жизни, сообщать тем, кто уже находился в лагере, что происходит в церковной жизни, и вообще у них было ощущение своей причастности к церковной жизни на свободе, хотя свобода в советской России была понятием уже весьма относительным.

Надо помнить, что в Соловецком лагере находился в это время архиепископ Иларион (Троицкий). Он был не просто одним из авторитетнейших иерархов, в недавнем прошлом советником Патриарха, но иерархом, который стремился оказывать, сколь возможно, содействие и митрополиту Петру, и теперь митрополиту Сергию, даже находясь в лагере. Он и выступит с идеей написания соловецкими епископами проекта декларации, которую должен митрополит Сергий передать властям, с тем, чтобы проект был передан на волю и помог митрополиту Сергию в составлении этого важного послания.

Послание составлялось в Соловецком лагере как раз в то самое время, когда митрополит Сергий составлял свой проект декларации. И это говорило о том, насколько едино было понимание главных задач, стоящих перед Церковью, у митрополита Сергия и соловецких епископов, у этой важной части нашего епископата.

Проект декларации митрополита Сергия

Приведу проект декларации митрополита Сергия по тексту из карловацкого архива. Сопоставим этот проект с посланиями Патриарха Тихона 1923–1925 годов.

Одной из постоянных забот нашего почившего святейшего Патриарха было выхлопотать для нашей Православной патриаршей Церкви регистрацию и вместе с ней возможность полного легального существования в пределах СССР…

В целях найти выход из положения, следуя примеру святейшего Патриарха Тихона, я обратился в народный комиссариат Внутренних дел с просьбой о регистрации нашего Церковного Управления и теперь имею радость сообщить вам, что моя просьба правительством удовлетворена.

Предполагалось, что когда будет достигнуто соглашение между митрополитом Сергием и властями о регистрации Высшего Церковного Управления, то он выпустит эту декларацию, она пройдет через Советскую печать и таким образом будет доведена до сведения православных. Но предварительно предполагалось сам текст согласовать с властями, хотя окончательной договоренности о регистрации еще не было, поэтому тут далее написано «правительство признало возможным…» и далее идет многоточие. Если бы правительство признало возможным только зарегистрировать канцелярию патриаршего местоблюстителя, было бы написано об этом. Если бы оно признало возможным зарегистрировать Синод при Местоблюстителе, который собирался создать митрополит Сергий, было бы написано это. Вопрос оставался открытым. А далее уже само важное содержание:

Получая, таким образом, права легального существования, мы ясно отдаем себе отчет в том, что вместе с правами на нас ложатся и обязанности по отношению к той власти, которая нам эти права дает.

Я взял на себя право от лица всей Православной староцерковной иерархии и паствы засвидетельствовать перед Советской властью нашу искреннюю готовность быть вполне законопослушными гражданами Советского Союза, лояльными к его правительству и решительно отмежеваться от всяких политических партий и предприятий, направленных во вред Союзу.

Здесь о лояльности говорится в таких же тонах, как и у Патриарха Тихона. Но важно, что говорит митрополит Сергий далее.

Но, будучи искренними до конца, мы не можем замалчивать о том противоречии, какое существует между нами, православными, и коммунистами-большевиками, управляющими Союзом. Они ставят своими задачами борьбу с Богом и Его властью в сердцах народа, мы же весь смысл и всю цель существования нашего видим в исповедании веры в Бога и в возможно широком распространении и укреплении этой веры в сердцах народа.

Они признают лишь материалистическое понимание истории, а мы верим в Промысл Божий, чудо и т. д.

Здесь митрополит Сергий очень четко проводит различие между Православным вероучением и идеологией большевиков. Патриарх Тихон в послании 1925 года этого предпочел не делать. Митрополит Сергий это подчеркивает, и потом в послании соловецких епископов точно так же очень четко разделяется Православное вероучение и большевистская идеология, подчеркивается, что компромисс между ними невозможен. Далее.

Отнюдь не обещая примирить непримиримое и подкрасить нашу веру под коммунизм и религиозно оставаясь такими, какие мы есть – староцерковниками или, как нас величают, «тихоновцами», прогресс церковный мы видим не в приспособляемости Церкви к современным требованиям, не в урезке ее идеалов и не в изменении ее учения и канонов, а в том, чтобы при современных условиях церковной жизни в современной обстановке суметь зажечь и поддержать в лицах нашей паствы весь прежний огонь ревности о Боге и научить пасомых в самом зените материального прогресса находить подлинный смысл своей жизни все-таки за гробом, а не здесь. При всем том мы убеждены, что православный христианин, свято соблюдая свою веру и живя по ее заветам, именно потому будет всюду желательным и образцовым гражданином какого угодно государства, в т. ч. и советского, в какой бы области жизни ни пришлось бы ему действовать: на фабрике, в деревне или в городе, в армии или шахте и т. п. Потребует ли государство отказаться от собственности, нужно ли будет жизнь свою положить за общее дело, нужно ли показать пример трезвости, честности, усердия на службе обществу, ко всему этому научает христианина его вера. Во всяком случае, раз в Союзе гражданами состоят не только коммунисты, но и люди религиозной веры, то одним из первых таких граждан может быть и всякий православный христианин, принадлежащий, к тому же, к подавляющему большинству населения.

Вроде бы заявление о лояльности, но гораздо более сдержанное, чем это было в патриарших посланиях 1923–1925 годов. А далее содержится чрезвычайно важный момент:

Но, обещая полную лояльность, обязательную для всех граждан Союза, мы, представители церковной иерархии, не можем взять на себя каких-либо особых обязательств для доказательства какой-то нашей лояльности. Не можем взять на себя, например, наблюдение за политическим настроением наших единоверцев, хотя бы это наблюдение и ограничилось тем, что за благонадежность одних мы ручаемся, а других будем лишать такого ручательства…

Видите, на что намекает митрополит Сергий? Наша церковная иерархия не будет давать оценку лояльности своих сослужителей, а значит она не будет, исходя из их лояльности или нелояльности, ставить их на кафедры, давать церковные должности.

…Для этой цели у Советской власти есть органы, более подходящие, средства, более действительные. Тем паче не можем мы взять на себя функции экзекуторские и применять церковные кары для отмщения недоброжелателям Советской власти.

Одно из завоеваний революции есть свобода Церкви от всякой политической и государственной эмиссии.