Православные подвижницы XX столетия - Светлана Владимировна Девятова
Матушка говорила: «Я неграмотная была и не умела расписываться, только — «Вер.» Меня Господь всему научил». Кроткий, — говорит, — смиренный, — она всегда так о Боге говорила. Когда с такими людьми общаешься — то, конечно, чувствуется, что присутствие Божие близко… Она настоящий монашеский образ жизни вела, хотя жила в миру…
Однажды такой случай был в Сочи. Вдруг появился у них возле храма какой-то дедушка и сидит на паперти, не уходит и ни у кого ничего не берет. Все подходят, а он ни с кем не разговаривает. Пытаются ему дать что-нибудь, а он ничего не берет. Что с ним делать, не знают, говорят, надо к Пелагее бежать, она знает. Ее знали как глубоко верующую. Она любила всегда по праздникам принимать странников. Воскресные дни, праздники, кого-нибудь привести к себе домой, накормить. Этот обычай известный у святых. И Авраам отличался гостеприимством, и Лот, в Ветхом Завете праведники, и в Новом Завете — Филарет Милостивый, они всегда пытались накормить нуждающихся, особенно в воскресные, праздничные дни послужить ближнему, бедному, нищему.
Так вот, люди говорят: «Иди, матушка, там какой-то старик сидит, не знаем, что с ним делать». Матушка рассказывала: «И я бегом. Прибегаю и говорю: «Дедуль, ты чего сидишь? Пойдем к нам. Я кашки сварила, накормлю тебя, пойдем». А он так на меня посмотрел и говорит (протяжно): «Во-от! У меня ни одного зубика нет, а мне все сухари дают жевать». А это был преподобный Серафим Саровский! Вот как это выяснилось. Матушка говорит: «Ну, вот идем мы с этим старичком, подходим к дому, а одна из дочек в окно увидела и говорит: «Ну вот, опять мама пьяницу ведет». Ну, а мы заходим в дом, сели за стол, а он и говорит: «Ну, что опять мать твоя пьяницу привела?» (У нее так сразу рот и открылся, потому что он не мог слышать того, что она сказала. Старичок тот рассказал всю будущую жизнь дочерей матушки. Как они замуж выйдут, сколько детей у них будет.)
Матушка вспоминала, что он долго рассказывал о Христе, все слушали… до вечера. Потом она говорит: «Останься, дедуль. Мы тебя здесь спать положим». А он отвечает: «Нет, я в домах не живу». И стал выходить из дому. Она пошла его провожать… Заходило солнышко, заходило, и как зашло — его не стало.
Господь беседует с избранными Своими. Господь открывал матушке в молитве волю Свою… И вот был такой случай. Матушка рассказывала: «Однажды я слышу голос: «Бери бумагу и пиши: «Я, Господь Иисус Христос, повелеваю тебе отдать Мою Матерь, находящуюся у тебя в поношении». Сажусь и пишу… Затем слышу: «Бери это письмо, стригись под мальчика. Надевай костюм и езжай в Сухуми». Матушка Любовь подстриглась, надела костюм, взяла паспорт и по послушанию поехала.
Матушка Любовь рассказывала: «Я прихожу на станцию, мне надо на поезд. Спрашиваю: «Когда отправляется поезд?» Мне отвечают, что только что ушел, а следующий будет только завтра… Будет только товарняк, и проходящий скорый поезд, который здесь не останавливается». Матушка начала молиться. Вдруг видит, идет на полном ходу скорый поезд, не останавливаясь, мчится мимо платформы. Слышит голос: «Входи в поезд!» А поезд мчится полным ходом. Матушка рассказывала: «И я вдруг вижу — поезд не идет, он остановился. Я вижу стоящий вагон. Я вхожу в этот вагон — чудом оказываюсь на этом мчащемся поезде».
Вот такое вот было чудо! Это она сама рассказывала… А там что, оказывается, было… У одной женщины в доме стоял большой образ Матери Божией, и Господу было угодно, чтобы икону вынесли из дома, где творились беззакония. Матушка была туда направлена, чтобы спасти икону от поношения. И она доехала до этого дома, Духом водимая. Ее привел Господь в тот дом, где жила эта женщина. Она ее нашла. Матушка молча входит в этот дом, достает это письмо, ей дает. Та молча читает это письмо и говорит: «Забирай».
Матушка Любовь рассказывала: «Я забираю эту икону, ничего не говоря, выхожу из дому. А икона больше меня, там пуда два весу. И иду я с этой иконой, выхожу на дорогу горную».
По промыслу Божиему, мимо ехал милиционер на мотоцикле с коляской, он забрал икону, взял паспорт у матушки и уехал. Икону отвез в КПЗ. Матушка пришла в КПЗ, плакала, умоляла, чтобы ей вернули святыню. Но ее и слушать не стали. Сама Царица Небесная ее успокоила, дала понять, что икона будет томиться вместо нее за решеткой. Матушка разыскала местного священника, рассказала о случившемся. Вскоре батюшка призвал верующих собрать необходимые средства, чтобы выкупить икону».
Из воспоминаний внука старицы Любови Владимира: «Свой первый постриг бабушка принимала в Катакомбной Церкви, тогда гонимой… Вот кого больше гонят, кого больше бьют за Христа, она туда и идет… Она как разведчик. У нее дух боевой. Она воин была. При постриге она изменила имя и стала Мария, и даже фамилию, стала Боголюбская… А для меня, для нас, для семьи она — бабуля… Как стала она схимонахиней Любовью, не знаю…
Бабушка знала суть вещей. Это называется в православии — прозорливость… Почему люди стали к ней идти? — потому, что получили разрешение животрепещущих и серьезных проблем. Иногда, может, даже на грани жизни и смерти. Приходили к ней, общались, рассказывали, она слушала. Она ничего им не говорила, она просто им место в Писании давала. Прочитай такую-то главу, такой-то стих, по такую-то прочитай. Они ответ-то находят… Ситуация жизненная менялась, восстанавливались браки, дети переставали безобразничать. Она понимала суть вещей, то есть причинно-следственные связи…
Бабушка еще не при храме была, а жила у моей мамы (в Москве). Она любила Москву, потому что тут больше у нее общения было. Она очень любила людей…
Бабушка о себе рассказывала мало. Она никогда не была для меня матушкой и старицей, но она для меня бабулечка была. Бабуля, и я могу даже сказать, что мамой духовной… И если что-то есть во мне Божие, то это от нее. То есть семя посеянное — это от нее.
К ней тянулись и тянулись люди. Действительно необычные, ищущие люди, особые, умные, одаренные, очень тянулись… Среди них священники: о. Дмитрий, о. Сергий, его приход в Торжке, но он сейчас в Москве… Знаменитые киноактеры, родственники знаменитых людей…
Когда я был молодым офицером, бабушку как духовную наставницу вообще не воспринимал… Ну, то есть, молиться я молился с детства… Она ненавязчиво так, разными разведческими
