Дальнейшие наставления духов - Стейнтон Мозес

Наше сердце сжимается при мысли, что этот персонаж бродит по свету, злонамеренно пытаясь ввести в заблуждение доверчивых людей. Если это так, то мы действительно прокляты. Но мы набираемся милосердия и смело срываем маску с этого ужасного демона. Он был устойчивым. Восточная любовь к образам и персонификациям впервые кристаллизовала его в форме. Он был приведен в порядок, одет и уродлив болезненным фантазиям средневековых монахов, чьи умы извращены долгим неестественным курсом голодания, мацерации и одиночества. Затем творение было взято в руки такими поэтами, как Данте и Мильтон, с дальнейшими приукрашиваниями и украшениями поэтической фантазии, пока не появился удобный фетиш народной теологии, о которой мы слышим теперь в богословии, приправленном огнем и серой кальвинистов.

Когда теория разбирается на части и исследуется, она просто испаряется, а Дьявол сливается с одним из неразвитых духов, которые изобилуют как во плоти, так и вне ее. И это, наверное, правда. В грядущем мире, как и в этом, смешались зло и добро; изменение состояния не работает, нет волшебного изменения природы. «Святой еще более будет свят, а нечистый еще более скверн». Злые люди, в свою очередь, становятся злыми духами и действуют соответственно.

Я далек оттого, чтобы отрицать, что неразвитые духи могут причинять и причиняют огромное зло как во плоти, так и вне ее. Но сейчас мы боремся с представлением об архи-дьяволе зла, каким его изобразило средневековье и приняло современное христианство. В то время как есть много бесов в смысле неразвитых духов в теле и вне его, нет такого архи-дьявола, как теология развила для себя».

О ценности спиритуалистического учения С.М. пишет:

«Спиритуализм утверждает гораздо больше, чем два факта продолжения существования и общения с умершими. К ним я бы добавил согласованное учение о том, что человек является вершителем своей судьбы, формирует свой собственный характер и создает свой будущий дом. Это величайший моральный стимул, и я не могу себе представить, чтобы какая-либо религиозная система обладала более сильным убеждением. Грехи и ошибки должны быть искуплены нами, и что никакая взятка не может купить неприкосновенности, — если он говорит это, то в нем есть зародыши глубокого религиозного влияния на века».

О важности повседневной жизни СМ пишет:

«Человек непрестанно занят, действиями и привычками своей повседневной жизни, созиданием души — духовной природы, рудиментарном и несовершенной сейчас, но нерушимом и способной к бесконечному развитию в будущем как бессмертное существо, и именно на нем лежит прежде всего ответственность за свое будущее состояние, он вершитель своей судьбы, зодчий своего будущего, окончательный судья своей жизни. Это истина. Слишком мало слышно с кафедры, и тем не менее, насколько далеко идущим является её значение, насколько необходимо её знание для всех нас, насколько строгим является её влияние на всю область морали и религии».

О будущей судьбе человека СМ пишет:

«Будущая жизнь, отличающаяся от настоящей лишь степенью, а в состояниях, непосредственно следующих за этой, лишь очень незначительно, есть жизнь непрерывного прогресса, в которой запятнанный грехом дух будет вынужден исправляться в печали и стыде за акты сознательных проступков, совершенные в теле… Наказание должно быть выплачено где-то и когда-нибудь и личным усилием».

О духовном кредо СМ пишет:

«Материальное воскресение, материальные рай и ад тоже исчезают. Воскресение тела, давно отвергнутое учеными, заменяется воскресением духовного тела, реального индивидуума, из мертвой материи, в которую оно было временно облачено. Не в далеком будущем, а в момент распада.

Это тело идет туда, куда оно себя приспособило. Его небеса — это состояние развития и сознания выполненного долга, полученных знаний и достигнутого прогресса. Его ад — это угрызения совести очищенных восприятий, знания об упущенных возможностях и потерянных милостях; ужасное, ужасное состояние, в котором дух приводится к тому, чтобы увидеть себя, свои грязные грехи, свои чувственные похоти и уродства, как видят их Чистые и Святые; одинокое чувство потраченной впустую жизни; вид улетающих близких и оставляющих его наедине с развратными; ощущение, что великая работа еще не сделана; горящее пламя, которое поглотит прошлое и оставит будущее обновленных, полезных усилий, которые нужно начать заново. Материальный огонь и сера исчезли, но не осталось ли ада?»

Об изменившихся условиях после смерти СМ пишет:

«Человек неизменен. Характер, кропотливо выстроенный действиями и привычками всей жизни, не претерпевает изменений оттого, что эта жизнь закончилась. Но состояние человека, состояние, в котором он находится, его окружение — они бесконечно меняются, причем настолько, что те, кто находится в общении с духами, способными наставлять и информировать их, готовы признать, их язык аллегорий и притч, в которых жители сфер передают нам свои мысли.

Может быть, у нас нет силы понять состояние жизни, которое мы не в состоянии себе представить. Немногие спиритуалисты будут отрицать, что изменение, которое производит смерть, не может быть переведено на точный язык, который точно передает человеческую мысль, хотя мы получаем некоторое слабое и причудливое представление об этом из символического и аллегорического духовного учения.

Без сомнения, жизнь состоит из энергии и усилий еще долгое время после того, как это состояние существования покинуто, и до тех пор, пока дух, очищенный от шлака, не станет пригодным для Небес созерцания».

Об Идее Бога СМ пишет:

«Духи, которые возвращаются на землю, по-видимому, мало что могут рассказать о Боге. Любопытно, что общее направление духовного учения склоняется к утонченному и одухотворенному пантеизму. Мы мало слышим о Великом Судье, Царе Небесном. О нежной заботе хранителей, об их доброжелательном вмешательстве в этот мир, об используемых ими воспитательных методах… До их внимательного слуха доносится вопль, несущий горячую помощь и любящее сочувствие. Не так, как кажется и действительно достаточно вероятно, к уху Всевышнего. Тем не менее, они много говорят о благословении, которое приходит от искренней молитвы, и внушают нам этот долг. На рефлекторных молитвах, так же как и на прямых благословениях, постоянно настаивают. Но слышит посредник и отвечает».

Цитируя «Отчаяние» Теннисона, СМ пишет:

«Что делать с тем, кто пришел пренебрегать Богом, чья бесконечная любовь сотворила вечный ад? Его нужно вернуть к здравому смыслу, продемонстрировав ему, что эти идеи, против которых его сокровенная душа восстает со страстной яростью являются вымыслом человека; доказывая его разуму с помощью научных методов доказательства, что эта жизнь не является концом всего, что разум может существовать отдельно от тела, что люди продолжают жить после того, как им говорят, что они мертвы, и что эти факты