Дальнейшие наставления духов - Стейнтон Мозес
Воображение, возбуждаемое воодушевлением или находящееся под влиянием воли извне, действительно облегчает, а иногда и излечивает нервные заболевания и дает более или менее постоянное облегчение при хронических заболеваниях, таких как ревматизм и даже частичный паралич. Кроме того, различные свидетели заявляют, что рак лечили психическими средствами с полным успехом.
В таких случаях я не компетентен высказывать мнение. Сержант Кокс считал, что излечение достигается путем направления внимания пациента на больную часть. Пассы, когда они используются, служат для этого и, таким образом, увеличивают приток нервной силы или жизненной силы к пораженной части. В результате этого стимулированного потока жизненной силы запускаются восстановительные процессы Природы. Опять же, мы сталкиваемся с факторами веры. Кажется, что вера является необходимой предпосылкой. Что это за загадочное качество и как оно действует? Кажется смутно вероятным, что существует прослеживаемая связь между силой веры и тем самым воображением, которое так сильно. Акт веры может возвысить и стимулировать воображение и привести его силу в действие».
Епископу, приписавшему пороки века скептицизму, С.М. пишет:
«Скептицизм, если честно, есть результат психических процессов, которые не имеют ничего общего с моралью. Человек может соглашаться с каждым догматом и вести гнусную жизнь. Национальная церковь перестает быть церковью думающих людей; в этом ее осуждение широко написано на ее лице, и если она хочет привлечь к себе внимание тех, кто сейчас от нее отстранен, то это должно быть сделано путем отказа от притязаний на слепую и неразумную веру и путем экспериментального метода демонстрации этих великих проблем потусторонней жизни. Это лучшая подготовка к ней в настоящем, к которой нельзя подойти никаким другим путем. Больше нет смысла кричать с пронзительным повторением: «Верьте этому или принимайте последствия». Люди сделали свой выбор, они будут нести последствия.
Если Церковь мудра, она, не теряя времени, подойдет к этим вопросам с позиции — непоколебимой позиции — спиритуалиста».
О священнике, отказавшемся посещать кружок, С.М. пишет:
«Он позирует в самой необыкновенной позе для того, кто доверил ему исцеление душ. Он должен знать, что вокруг него люди, взывающие о доказательствах потусторонней жизни, надежных доказательствах продолжающегося существования. Люди не виноваты в том, что они не могут верить так, как он говорит им, что они должны. Но метод Христа — это не метод мистера Г. Он снизошел до того, чтобы сказать: «Подай сюда руку твою».
Господин Г. выпрямляется и фарисейски отвечает: «Отойди от меня, сатана».
В ответ на нападки СМ пишет:
«Возможно, стоит сказать, что спиритуализм — это не некромантия, а в своем полном смысле — вмешательство духовного в материальный мир, о котором Библия представляет собой один длинный отчет, и был известен как нам, так и пророкам и провидцам Израиля».
О спиритуализме и религии СМ пишет:
«Не выходит ли средний человек из спиритуализма, предполагающего знакомство с чем-то большим, чем его явления, взгляд на истину и долг и духовное развитие, яснее и выше, чем выходит средний человек из своего особого, сектантского христианства? По моему мнению, четкие, новые и впечатляющие учения, основанные на личном опыте человека в духовном мире рядом с ним и над ним, будут более действенными, чем любое бойкое знакомство с заезженными афоризмами наследственной веры. Лучше найти свою величайшую помощь в личной религии от тех, кто предшествовал ему, и вернулся, чтобы протянуть руку помощи и руководства тем, кто нуждается в помощи и может оценить ее как наиболее ценное средство повторного утверждения Вечной Истины в терминах, подходящих для настоящей насущной потребности; в том смысле, что это действительно религия.
Спиритуализм обращается к разуму, который на интеллектуальных основаниях отделил себя от старых религиозных верований. Таким он предлагает научную демонстрацию вечной жизни после смерти. С разных точек зрения это наука, философия, религия».
Было высказано предположение, что теософы были союзниками спиритуализма против христианства, С.М. пишет:
«Небеса храни нас! Нам не нужен союзник против христианства. Нам нужен скорее более тесный союз с системой, на которую наша философия могла бы значительно пролить свет, а наши факты в изобилии проиллюстрируют. Ни о каком антагонизме между спиритуализмом и христианством не может быть и речи. Полностью осознавая нравственное превосходство христианского кодекса, они благоговеют перед чистой жизнью Христа. Некоторые совершают ошибку, смешивая основные принципы системы с искажениями, нанесенными ей временем и вмешательством человека.
Никакая часть, заслуживающая внимания, не склонна искать союза против того, что, по их мнению, должно быть очищено от заблуждений, упрощено и подтверждено в своих основных элементах Истины все более широким распространением чистой духовной философии. У нас есть работа поважнее, чем буйствовать против религиозных убеждений любого человека».
О библейском вдохновеним СМ пишет другу:
«Из Библии можно почерпнуть все. Следует помнить, что у нас нет точного изложения учения нашего Господа: есть только его толкование, которое унесли и записали некоторые из Его учеников спустя много времени после того, как оно устно распространилось среди населения, но изменения и развитие, связанные с этим процессом, были и остаются огромными. Я не принимаю никакой теории словесного вдохновения. Бог не так поступает с нами. И я не верю, что наша Библия является нашим единственным откровением Его. Бог открывал Себя разными способами многим умам. Когда умы, тренированные в точном мышлении, начинают применять к табуированным предметам процессы, которые они логически используют в повседневной жизни, они обнаруживают, что многие идеи мусор, потому что они кристаллизовались в догмы, и не выдерживают критической экспертизы».
О теории дьявола СМ пишет:
«Богословие давно создало для себя дьявола, который с тех пор был удобной светской фигурой. Я не понимаю, почему такой дьявол, в которого верят кальванисты, пуритане и узкая школа евангелистов, должен нести ответственность, исходя из самых всеобъемлющих принципов, за все зло.
Он практически всемогущий бог зла, могущественный для зла, как Всевышний для добра, не сдерживаемый никакими законами, не стесненный никакими угрызениями совести изнутри… безжалостный, бессонный, всемогущий, всеведущий, вездесущий бог зла. Никакая сила не может исключить его из самой тайной жизни человека, ибо он — господин всех человеческих
