Жиль - Пьер Дрие ла Рошель
Успех Клеранса представлялся более несомненным, чем успех его младшего брата. Никто даже толком не знал, какой путь избрал для себя Галан, тогда как в отношении Клеранса все было ясно: он станет министром, возглавит кабинет. Это было даже чересчур ясно, и уже потому не могло долго нравиться Жилю, которому куда любопытнее было наблюдать за Галаном, чье честолюбие пребывало в первозданной, незамутненной чистоте. Жиля восхищала кровожадная жестокость Сириля: ведь поначалу он и сам всякий раз говорил себе: "Вокруг одни дураки, ими следует пренебречь", правда, он тут же всегда добавлял: " У некоторых из них есть душа. Решусь ли я ее оскорбить?" По опыту отношений с Мириам он знал, какую рану наносит собственной совести такая жестокость. Галан не оскорблял души людей — он просто не принимал их в расчет, ибо решительно отрицал, что у этих бедняг есть душа. Для Жиля подобная процедура представляла некоторую трудность, что придавало поступкам Галана особую цену в его глазах.
— Что поделывает твоя таинственная дама? — спросил Жиль.
В то время как он сам охотно рассказывал о своих похождениях, Галан окружал свои амурные дела завесою тайны. В некоторых своих связях он признался Жилю лишь по чистой случайности. Но в настоящий момент сдержанность Галана, по-видимому, была готова дать трещину: он намекнул на победу, которая ожидает его в скором будущем. Вероятно, приключение оказалось для него гораздо более лестным, чем обычно.
— Ну-ка, выкладывай!
У Жиля время от времени возникало ощущение, что разговоры на эти темы задевают самолюбие приятеля, лишний раз напоминая о превосходстве Жиля в любовных делах.
— Она о-ча-ро-вательна, — проскандировал Галан, отбивая такт своей безвольной челюстью. — И настоящая личность, несмотря на весь этот антураж.
— Какой антураж?
— Ну, тебе все это должно быть знакомо: несносный муж, общество, в котором она живет, мои предшественники и тому подобное...
— Насколько я понимаю, у тебя все складывается как нельзя лучше. Жиля порадовала перспектива сыграть наконец с Галаном на равных
роли двух Дон Жуанов — двух безупречных и верных товарищей. Ему захотелось, чтобы его друг выглядел ярче, чтобы он приоделся, приобрел больше уверенности в себе, когда речь идет о каких-то житейских мелочах.
— Ты не думаешь заказать себе смокинг?
Галан с грустью посмотрел на него. Время от времени Жиль давал ему деньги, но как правило очень немного. Богатый друг, если он всерьез хочет помочь своему неимущему приятелю, должен хотя бы однажды щедро его одарить, а не от случая к случаю выручать его из затруднительных ситуаций. Благие намерения и великодушные жесты Жиля Гамбье только подчеркивали его собственной материальный достаток и неблагополучие Сириля Галана, которому если иной раз и удавалось вытянуть кое-что у своей матери, то это всегда бывали жалкие крохи. Иногда Жиль мечтал о том, как он обновит в одночасье гардероб своего маленького друга и в придачу снабдит его кругленькой суммой, и каким внушительным козырем в руках Сириля явится этот дружеский дар. Но потом эту мечту вытесняли другие заботы, голова гудела от мыслей о собственных неотложных расходах и тратах. Так что Жиль решил не настаивать на приобретении смокинга. А ведь надо было бы, не откладывая, повести Галана к портному. Если у него появилась импозантная любовница, быть в ее обществе плохо одетым — это одна из тех маленьких нравственных пыток, от которых влюбленному грозит великий конфуз.
— Скажи мне, неужели из-за этой американки ты совсем забыл Антуанетту? — спросил Галан. — Ты мне о ней ничего больше не говоришь.
Жиль всегда избегал смотреть Галану в лицо, когда разговаривал с ним о женщинах; он боялся увидеть у него в глазах обиду, причиняемую ему этими разговорами. Но если бы он взглянул на Галана в эту минуту, он бы увидел, с какой затаенной тревогой тот ожидает его ответа.
— С Антуанеттой все кончено — бесповоротно. Галан отозвался желчной улыбкой.
III
Дора не казалась красивой, если смотреть на ее лицо. Не было ничего примечательного ни в глазах, маленьких и глубоко посаженных, ни в курносом бесформенном носе. Но тело ее отличалось породистой красотой, и, по контрасту с неудачей, постигшей лицо, ослепительное торжество этого тела казалось тем более волнующим. Дора принадлежала к тому же типу, что и служанка Карантана, но только в роскошном издании. В этой американке, с ее смесью шотландской, ирландской, саксонской крови, встретились и расцвели характерные черты многих северных племен и народов. А ведь именно в нордической части планеты сосредоточивались все чувственные пристрастия Жиля. Стоило ему ступить на землю Англии — и она тут же вошла в его сердце как родина; его американская дивизия, которая прибыла из Виргинии, дала ему радостную возможность дышать удивительно своим, родным, благотворным воздухом. Покинув Мириам, он сразу же устремился в Скандинавию. Дора подарила ему целый мир, уже заранее угаданный им, знакомый и близкий.
Длинные ноги, длинные бедра, — длинные бедра на длинных ногах. Мощная грудная клетка, легонько танцующая на пружинистой талии. Выше, уже в облаках, сверкающая линия плеч, прямых и широких. Еще выше, над облаками, солнечная россыпь белокурых волос.
Когда он держал это крупное тело в объятиях, он прижимал к груди свой идеал, который был ему близок и дорог. Идеал благородства и силы, утраченный после того, как он расстался с Алисой. Зачем искать его где-то еще? Зачем искать его в мире мужчин, в пустых соблазнах амбиций? Женщина — это реальность, не меньшая, чем толпа. Плевать ему на иерархию любовных страстей! Каждая любовь прекрасна по-своему. Восславим же ту из них, которая светлым ключом исходит из вашего сердца. Это многого стоит — принадлежать к редкой породе мужчин, способных получать глубокую душевную встряску от женщин и способных такую же встряску дарить им в ответ. Завязывая трагические узы и благословляя эту судьбу, они сохраняют в нашем мире надежду на равенство отношений между полами.
После изнурительно долгих загулов его каждый раз изумляло, что в его жизни существует Дора. Самое естественное кажется порой особенно чудесным — встретить женщину, которая вам подходит,
