Большая книга чепухи - Эдвард Лир
Чтобы ноженьки были сохраннее.
Пожилой господин на Таити
Уверял: «Если вы говорите,
Что мой нос длинноват,
В том не я виноват,
А избыток дождей на Таити».
Жил один господин в Бухаресте,
Никогда не стоявший на месте.
Он носился в капоте
Своей собственной тети,
Восхищая народ в Бухаресте.
У мадам были глазки прелестные,
К ней слетались все птицы окрестные,
И на розовой шляпке,
Поджав свои лапки,
Отдыхали все птички небесные.
Непокорная внучка в Дамаске
Заслужила и взбучки, и встряски.
Но воскликнула внучка:
«Пускай эта взбучка
Достанется киске в Дамаске!»
Суеверный мужчина в Пномпене,
Кушал груши, присев на ступени.
Каждый день, ближе к ужину,
Он съедал ровно дюжину, —
Соблюдая обычай в Пномпене.
Жил один старичок из Гонконга,
Танцевавший под музыку гонга.
Но ему объявили:
«Прекрати это – или
Убирайся совсем из Гонконга!»
Молодую особу в Рапалло
Называли царицею бала.
Так она закрутилась,
Что по шляпку ввинтилась
В паркет танцевального зала.
Жил один старичок удалой,
Раздражаемый вредной пчелой.
Он забрался на клен,
Но и там уязвлен
Был досадною этой пчелой.
Жил один музыкант-виртуоз.
Змей в сапог его правый заполз!
Но от соло на флейте,
Возопив: «Пожалейте!» —
Змей тотчас же позорно уполз.
Старушенция, жившая в Гарфе,
Подбородком играла на арфе.
«В моем подбородке
Особые нотки», —
Говорила друзьям она в Гарфе.
Жил один старичок из Килкенни,
Накопивший под старость три пенни.
Он купил мед и луку
По пенни за штуку —
Бережливый старик из Килкенни.
Жил один старичок из Марокко,
Погрязший в пучине порока.
Он отплясывал джигу
И показывал фигу,
Возмущая сограждан в Марокко.
Один старичок, севший в лодку,
– Плыву! – закричал во всю глотку.
Но его опечалили:
«Вы б сначала отчалили!»
И заплакал старик, севший в лодку.
Жила старушонка в Шербуре
С душой, вечно жаждавшей бури.
Забравшись на сук,
Она долго на юг
Глядела: не видно ли бури?
Жил один старичок из Алеппо,
Поступавший довольно нелепо:
Поев крем-брюле,
Он спал на столе,
Пока не смеркалось в Алеппо.
Старичок, проживавший в Стамбуле,
Захотел прокатиться на муле.
Но длина ушей мула
Так его ужаснула,
Что он умер от страха в Стамбуле.
Жила – была бабушка в Делосе,
Которой узнать захотелося,
Хорош ли на вкус
Крыжовенный мусс,
Доселе не варенный в Делосе.
Был один старичок из Албании,
Пребывавший всю жизнь в колебании:
То ли репу сажать,
То ли волосы рвать —
Безнадежный старик из Албании.
Полноватый старик из Британии
Был порою несдержан в питании.
На совет есть пореже
Он кричал: «Вы невежи!» —
Толстопузый старик из Британии.
Одна щеголиха из Халла
Обновку недолго искала:
Надела мешок,
Завязала шнурок —
И прямо на бал поскакала.
Жил один господин в Иордании,
Диверсант на особом задании.
Он пиликал на скрипке,
Расточая улыбки,
Чтоб запутать следы в Иордании.
Старичок, проживавший в Бомбее,
Вел себя все грубей и грубее;
Но большой молоток
Наконец-то помог
Унять бузотера в Бомбее.
Жил один старичок в Гватемале,
Часто кушавший соус ткемали.
По совету врачей
Он просил горячей —
И горячим ему подавали.
Благородная дама из Саппоро
Никогда не ходила без капора,
Хотя был он не мал
И весьма ей мешал
Любоваться витринами в Саппоро.
Задремавший один старичок
Думал: дверь заперта на крючок.
Но один толстый крыс
Его шляпу изгрыз,
А другой – съел его сюртучок.
Один старичок в помрачении
Ходил в голубом облачении.
На вопросы: «Не жмет?»
«Вовсе наоборот!» —
Отвечал он в своем помрачении.
Жил один господин в Сан-Шапеле,
Чьи ботинки ужасно скрипели.
«Эта обувь, похоже,
Крокодиловой кожи!» —
Догадался народ в Сан-Шапеле.
У одной госпожи из Элисты
Были взоры так дивно лучисты;
На кого она взглянет,
Задрожит и отпрянет
Перед той госпожой из Элисты
Злополучную даму в Байраме
Много раз прищемляло дверями.
«А может быть, впредь
В дверях не сидеть?» —
Подумала дама в Байраме.
Одному старичку из Равенны
Прописали настойку из сенны.
Стало хуже бедняжке, —
Только чай из ромашки
Помог старичку из Равенны.
Жил один старичок из Непала,
Всё глотавший, что в рот ни попало.
Но, съев десять кроликов,
Он умер от коликов —
Неуёмный старик из Непала.
Жил-был старичок между ульями,
От пчел отбивавшийся стульями.
Но он не учел
Числа этих пчел
И пал смертью храбрых меж ульями.
Жил один господин в Трансваале,
Чьи дочурки носили вуали
И рыбок ловили —
Которых варили
И на блюде отцу подавали.
Жил один сногсшибательный папа,
Но однажды свалился он с трапа.
Когда ему дочь
Хотела помочь,
«Я сам, – он воскликнул, – я папа!»
Жил один старичок из Тироля,
У него была крепкая
