Золотая коллекция сказок - Якоб и Вильгельм Гримм
Принцесса не могла ослушаться волшебницы – уж очень ей не хотелось выходить замуж за старого короля. Она натянула на себя мерзкую шкуру, вымазалась глиной и сажей, чтобы её никто не узнал, и убежала ночью из роскошного дворца.
Какой шум поднял наутро король, когда узнал, что дочь исчезла! В погоню были посланы тысяча всадников и тысяча пеших стрелков. Но, разумеется, сколько ни искала стража исчезнувшую принцессу, никто не узнал красу-принцессу в замарашке с ослиной шкурой на плечах. А она себе шла да шла вперёд по дороге. Вскоре гонцы вернулись назад.
А принцесса, идя путём-дорогою, близко ли, далеко ли, низко ли, высоко ли, – скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, – наконец дошла до дворца соседнего короля. В ослиной шкуре она была так отвратительно грязна, что стража прогнала принцессу от ворот.
Тогда бедняжка побрела прочь и через некоторое время увидела бедную хижину пастуха, который пас королевские стада. Принцесса постучалась в окошко. Жена пастуха как увидела королевну, всплеснула руками и вскрикнула:
– Какая противная Ослиная Шкура!
Однако женщина впустила путницу в дом, напоила, накормила и дала работу – пасти овец, стирать бельё, смотреть за домашней птицей и чистить свиные корыта. За бедной принцессой так и осталась кличка Ослиная Шкура.
Ослиная Шкура была усердна, работяща и так кротка, что и мухи не обидит. Всякое дело спорилось в её руках.
Однажды она пасла овец на берегу чистой речки и глянула в воду. Принцесса ужаснулась при виде своего отражения, сбросила отвратительную ослиную шкуру, искупалась в реке и снова превратилась в красавицу. Вечером, завернувшись опять в свою противную одежду, девушка отвела домой стадо, а сама заперлась на ночь в своей каморке, зажгла огарок свечи, вынула из скорлупы, которую ей дала волшебница, платье, блестящее, как солнце, и надела его. Все в доме уже спали, и принцесса думала, что она одна любуется своим нарядом.
А в это время мимо ехал с охоты молодой принц. Он остановился отдохнуть в доме пастуха. Вскоре ему захотелось осмотреть всю лачугу. Он обошёл все комнаты и вдруг увидел тёмный коридор, в конце которого виднелась дверь. Подойдя к ней и заглянув в щёлку, принц изумился: за дверью стояла прекрасная нарядная принцесса!
Долго стоял принц, любуясь девушкой и удивляясь, как такая красавица попала в бедную, грязную хижину.
На другой день утром принц пришёл к пастуху спросить, кто живёт в его чулане. Ему отвечали, что там поместили из милости девчонку по прозванию Ослиная Шкура, такую грязную и противную, что всякий её сторонится.
Принц убедился, что остальные знают ещё меньше, чем он сам, что толку он не добьётся, и печальный вернулся во дворец, но не мог забыть прекрасную девушку в золотом платье, которую он видел в бедной комнате грязной лачуги. Он стал так тосковать по красавице, что вскоре заболел.
Явились доктора, но лекарствами они только портили дело. Принц таял, как воск, и приводил в отчаяние короля, королеву и всё государство. Любовь и тоска сокрушали его сердце. Мать первая догадалась об этом.
– Может быть, ты хочешь жениться на какой-нибудь прекрасной принцессе? – спросила сына королева.
– Мне не нужно принцессы, – грустно ответил он.
– Тогда, может быть, ты полюбил богатую и знатную девушку, но не королевской крови? – допытывалась мать. – Для спасения твоей жизни мы согласимся на такой брак.
– Я не думаю жениться против вашей воли, – ещё грустнее прошептал принц.
– Ну, тогда скажи, чего ты хочешь, и мы всё сделаем, – пообещала королева.
Принц просиял.
– Я хочу, чтобы Ослиная Шкура изготовила пирог и сама принесла его мне.
Королева удивилась такому странному имени и спросила:
– Кто же это?
– Это самая противная замарашка на свете, – сказал один придворный, случайно видевший Ослиную Шкуру, – чумазая грязнуля, которая моет свиные корыта на грязном дворе у пастуха.
– Что делать! – проговорила королева. – Каприз больного надо исполнить. Я повелеваю Ослиной Шкуре изготовить пирог для принца.
Услышав приказание, придворные побежали в бедную хижину пастуха, отыскали там комнату, где жила девушка, и передали ей приказание королевы, добавив, чтобы она испекла пирог как можно лучше и как можно быстрее.
А Ослиная Шкура уже давно знала и любила прекрасного принца. Она очень обрадовалась приказанию королевы. Девушка заперлась в своей каморке, оделась в платье цвета ясного месяца, причесалась, умылась и стала месить тесто из самой лучшей муки и самых свежих яиц. В пирог она запекла колечко с камешком, а в том камешке, точно в зеркале, показывалось её отражение во всей своей красоте. Потом принцесса вновь перепачкалась в саже, надела ослиную шкуру и понесла пирог во дворец.
– Как здоровье принца? – спросила замарашка, подавая пирог придворным.
Но те даже не ответили грязнуле, а схватили блюдо и понесли больному.
Принц жадно выхватил у них пирог и принялся есть так поспешно, что доктора испугались. И вправду – больной чуть не подавился крошечным колечком Ослиной Шкуры. Но он потихоньку от всех вынул его и загляделся на камешек: в нём виднелась краса-принцесса. Принц долго не мог налюбоваться на колечко. Он спрятал его и доставал лишь тогда, когда рядом никого не было.
Чем дольше он смотрел на колечко, тем более тосковал по Ослиной Шкуре. Но он боялся рассказать о ней королю и королеве. Однако вскоре здоровье его так ухудшилось, что мать вновь спросила, не хочет ли принц жениться на какой-нибудь девушке. Тогда королевич вынул колечко, которое было спрятано в пироге, испечённом Ослиной Шкурой, и сказал:
– Я выздоровлю, если женюсь на той, на чей пальчик придётся это колечко. Батюшка и матушка, дадите ли вы на это согласие?
– Колечко такое маленькое, – ответила королева, – что может принадлежать только принцессе. Мы даём своё согласие, сын мой!
– Мы даём своё согласие, сын мой, – сказал и король: он всегда повторял слова своей умной супруги.
Королевская свита стала ходить повсюду и созывать девушек со всего государства во дворец.
Сначала колечко примеряли принцессам, но, сколько они пальцами ни крутили, ни одной из них колечко не пришлось впору. Тогда колечко стали пробовать надеть княжнам и графиням.
Но, сколько они пальцами ни крутили, ни одной из них колечко не подошло. Наконец впустили
