Жиль - Пьер Дрие ла Рошель

Гомосексуалист? Он пожал плечами. Они повсюду. Наряду с наркоманией эта болезнь больше всего терзала его душу в Париже. Эту повальную болезнь, от которой умирал его народ, от которой чуть бьшо не умер он сам, можно было сравнить только с сотней болезней вместе взятых. Наркотики, мужчины, ласкающие мужчин, живопись Пикассо (кстати, не здесь ли он родился? нет, южнее, в Малаге) и его последнее сногсшибательное признание, мюзик-холлы, прибрежные казино, католические романисты с их отвратительной одержимостью грехами, которые они хотели представить не только первородными, но и смертными, евреи и их притворное падение, двуличные радикалы-франкмасоны, как огромные пауки, "Л'Аксьон Франсез"[23] и ее тщетная правдивость: он вспоминал все это кошмарное кишение последних двадцати лет. И все это в этот вечер вновь появлялось в этой толпе, в которой было много напрасно убитых и с той, и с другой стороны и которая прогуливалась, глупая, беспокойная, в то же время забывающая о своем беспокойстве. Он посмотрел на Когана, на которого постоянно натыкался в потоке гуляющих и разговаривающих; итак, он сейчас его покинет, ничего больше не сказав. Лицо молодого человека с испепеляюще горящими глазами, которые необычайно настойчиво смотрели на него, появилось вновь. Было ли желание в этих глазах? Да, желание было, но какое-то другое. А может быть, это свой? Пятая колонна. Это выражение начинали употреблять в Барселоне.

При следующей встрече он подмигнул. Резко он вошел в табачную лавку.

— Хотите сигару? - крикнул он с порога Когану, который проходил мимо. Секунду спустя молодой человек с пламенными глазами слегка коснулся

его и на оном дыхании бросил ему:

— Христос Владыка.[24]

Вальтер, закуривая сигару, смотрел на улицу и видел, как удаляется разочарованный Коган. Другой приподнял портьеру в глубине лавки. Вальтер последовал за ним.

Молодой человек повернулся к нему.

— Вы — бельгиец? В какой вы партии?

Он говорил на чисто французском языке, несколько хрипло.

— В той же, что и вы.

Вальтер поднял руку.

— Вы в опасности, вам не доверяют, вас хотят арестовать.

— Да, я как раз хотел бежать.

— Хорошо. Вам нельзя выходить через черный ход этой лавки. Это скомпрометирует хозяина. Выйдите там, где вошли, и направляйтесь к своему отелю. Постарайтесь незаметно войти туда с улочки, что справа от отеля, если стоять лицом к входу. Я буду там. Быстрее.

Вальтер вышел; подходя к двери, он заметил Когана, который поджидал его. Он пошел прямо на него.

— Вы не можете обойтись без меня.

— Я боюсь, как бы вы не наделали глупостей.

— Почему "боюсь"?

— Вы недостаточно скрываете, кто вы.

— А вы могли бы скрывать, кто вы, если бы оказались на моем месте?

— Нет. Но есть вещи, которые вы не должны делать.

— Я знаю.

— Вступать в контакт с другими.

— А если я вступлю?

— Я не смог бы помешать... Вам лучше бы вернуться в отель.

— Может быть, вы и правы.

Вальтера вновь охватила смертельная ненависть. Ему показалось, что его сейчас схватят.

"Черт побери, это вам будет нелегко".

Он весь покрылся потом. Он почувствовал слабость в ногах, колени его подгибались.

Внезапно он повернулся к Когану.

— Черт возьми, вы меня достали, я возвращаюсь.

И он быстрыми шагами направился к отелю. Тот обернулся, как будто звал кого-то. Вальтер не стал оборачиваться, чтобы не видеть, что его преследуют. Вне себя от ярости, он прибавил шагу. На стульях у входа в отель сидели мужчины с винтовками между ног.

Он дошел до угла улочки. Не оборачиваясь, он бросился вдоль нее. Освещение было слабое. Когда он побежал, полный тревоги хриплый голос крикнул:

— Aqui. Сюда.

Он обернулся. Молодой человек показывал ему на дверь, которую он про­скочил и в которую теперь ринулся.

— Они сейчас бросятся за мной.

— Идемте.

Они оказались в темноте. Липкая, дрожащая рука нащупала его руку, сильно, решительно сжала ее. Эта рука - рука друга.

Кто-то во мраке прошептал что-то по-испански - голос старика. Молодой человек ответил, прерывисто дыша. Между тем они прошли вперед. Молодой человек приподнял портьеру. Маленький дворик. Другой дом. Охала сидящая на корточках старуха.

Они прошли в этот освещенный дом. Комната с пустыми кроватями, еще одна портьера. Магазинчик, улица. Все было как в Барселоне. Убийственное однообразие. Они зашагали по улице, очень быстро. Головокружительный лабиринт улиц, полных народа, потом улиц, где народа было уже меньше, они очутились на пустынной улице, тянущейся вдоль бесконечного склада. Реальность исчезла: только сердце бьется в этой тесной клетке, это безумное сердце, сердце, которое хочет выскочить навсегда.

Бежать, снова бежать, вечно бежать. Хватит. Делать что-то другое, а не бежать. Драться.

Молодой человек побежал, Вальтер побежал тоже. На углу молодой человек остановился, бросился в редкий кустарник. Оба они, запыхавшиеся, оказались на земле, с трудом переводя дыхание. Мало-помалу они успокоились.

— Это уже сельская местность? — спросил Вальтер.

— Почти... Я особенно испугался... На улочке было трое мужчин. Я боялся, что они начнут стрелять. Но они не стреляли.

— Может быть, тот тип, который следил за мной, не видел или не понял.

— Может быть, — ответил тот, думая уже о чем-то другом.

— Мы пойдем к вашим?

— Нет, я должен остаться здесь: у меня работа. Я — милиционер! Собаки...

— А!

— Но ведь вы из Барселоны. Что вам известно? Вы служите нашему делу?

— Да. У меня важные известия из Барселоны. Русские корабли с самолетами прибывают 1 сентября.

—  У вас точные сведения?

— У меня был один документ. Мне пришлось выбросить его.

— Если бы я мог найти своих людей: один из них проводил бы вас к нашим в Санта-Эулалию. Извините меня, кто вы?

— Я бельгиец, это точно.

— Рексист[25]?

— Да, конечно.

— А вы здесь по заданию?

— Да, я не могу вам сказать. Меня отправили в Барселону. Но там центр был раскрыт. Я удрал, как смог.

—Да, — сказал тот. В его голосе чувствовалось доверие. — Вам надо связаться с нашими, чтобы они предупредили Майорку. К несчастью, слишком опасно выходить на связь с моими людьми сегодня вечером, чтобы они прислали кого-то за вами.

— Конечно.

— С другой стороны, вас трудно спрятать в Ивисе. Но в конце концов...

— Послушайте, — сказал Вальтер, — остается только одно. Мы расстанемся, я попытаюсь добраться до Санта-Эулалии.

— Но вы погибнете. Столько красных постов повсюду.

— А если я пойду вдоль моря? Я посмотрел карту.

— Там тоже посты. И кроме того... холмы. Очень опасно.

— Обрывистые берега?

— Да.

— А