Музейная крыса - Игорь Гельбах
При этом Хоган никогда не ограничивал сферу своей деятельности рамками периода, жанра или стиля. Главным для него всегда был поиск именно тех объектов искусства, которые смогут удовлетворить запросы его клиентов.
Античные вазы, китайская бронза, танагрские статуэтки, приятные для глаза образцы европейской живописи художников второго круга, следовавшие по пути, намеченному полотнами Фантен-Латура с розами и вазами, французские гобелены и старые персидские ковры, коллекции подсвечников и мейсенский фарфор – Хоган откликался почти на любые запросы.
В интересующем же нас случае с приобретением и продажей «картины-обманки» Хоган утверждал, что стал ее обладателем на распродаже картин, старой мебели и домашней утвари, оставшихся после смерти девяностотрехлетней дамы, проживавшей в большом каменном доме в Бендиго – одном из городов, разбогатевших в период золотой лихорадки, охватившей штат Виктория в середине девятнадцатого века. Распродажа действительно имела место; сохранился в проводившем ее торговом доме и подробный список выставленных на продажу предметов антиквариата и иных артефактов, среди которых фигурировали несколько картин, приобретенных Джо Хоганом, чью колоритную фигуру запомнили многие из явившихся на распродажу ценителей и охотников за произведениями искусства.
Представляется совершенно естественным, что «старый скряга с Тасмании», как однажды назвал его Хоган, или просто уроженец Тасмании, так назовем его мы, собиравший артефакты, связанные с историей острова, и вступивший в переговоры с Хоганом относительно покупки данной картины, настоял на проведении экспертизы, вынесшей вердикт с ясным утверждением, что работа принадлежит кисти неизвестного художника и выполнена «в стиле картин-обманок художника колониальной эпохи Ш.А.Т. Костантини», хотя отсутствие подписи и незавершенность работы не позволяли однозначно решить вопрос об авторстве.
При этом результаты анализа бумаги, акварельных красок и чернил, которыми нанесен был рисунок, никак не противоречили тому, что работа могла быть сочтена принадлежащей перу и кисти Костантини. Завершились же переговоры Хогана и коллекционера из Хобарта соглашением о цене данной работы, и вскоре новоприобретенная картина пополнила коллекцию тасманийца.
Вот краткое описание приобретенной тасманийцем акварели.
На фоне старой географической карты Тасмании изображены с пугающей точностью старые игральные карты, открытка с видом горы в Хобарте, названной именем герцога Веллингтона, а также открытки с видом триумфальной арки Тита в Риме и портретами Наполеона, лорда Байрона и неизвестной женщины. В совокупности эти расположенные на фоне старой географической карты открытки наводят на мысль о пасьянсе, потревоженном чьей-то небрежной рукой.
2
Через год после продажи Хоганом «картины-обманки» в Мельбурне в галерее «Вертиго» открылась выставка работ Андрея под названием «Печальная Австралия, бедняга Костантини», и неутомимый коллекционер из Хобарта снова появился в Мельбурне, на этот раз с намерением ознакомиться с циклом, главным героем которого стал один из первых художников колониального периода Ш.А.Т.Костантини, человек загадочной и нелепой судьбы.
История жизни этого художника содержит элемент романтики, достойной героев Стендаля, в сочетании с немалой толикой безумия, глупости и просто невезения.
Родился он во Франции в 1803 году и вырос в Париже в семье певцов итальянской Оперы-буфф. Альфред де Мюссе писал в «Исповеди сына века»: «Во время войн Империи, когда мужья и братья сражались в Германии, встревоженные матери произвели на свет пылкое, болезненное, нервное поколение».
По-видимому, Шарль Анри не унаследовал от родителей певческих талантов и в девятнадцать лет уехал в Лондон преподавать итальянский язык, вошедший в моду после успеха «Паломничества Чайльд-Гарольда». Вскоре он был арестован и осужден в лондонском суде Олд Бейли за воровство в жилом доме, приговорен к пожизненной каторге и на борту брига «Океания» отправлен отбывать наказание в австралийскую колонию Новый Южный Уэльс со столицей в Сиднее.
В те времена фермеры колонии выращивали сахарный тростник, а патоку и тростниковый сироп перегоняли в ром, за что колонию прозвали пьяной. Костантини проработал в хозяйстве одного из фермеров несколько лет, после чего был освобожден от прохождения наказания губернатором Томасом Брисбейном благодаря вмешательству французского мореплавателя Гиацинта де Бугенвиля, посетившего Сидней и ознакомившегося с жизнью колонии.
Вся вина Костантини состояла в том, что он чересчур бурно пытался навязать свое внимание одной из представительниц прекрасного пола, полагал мореплаватель, ссылаясь на признание молодого человека.
Возможно, добавим мы, то была одна из его учениц, собравшаяся бежать с ним из отчего дома, и отцу ученицы, раскрывшему сей план благодаря бдительности прислуги, ничего не оставалось, как заявить в полицию о краже медальона с изображением его дочери, совершенной вором и авантюристом, представившимся учителем итальянского.
Итак, Костантини был помилован благодаря сочувственному вмешательству соотечественника и, казалось бы, мог спокойно продолжить свою жизнь в родном Париже. Однако по причинам, о которых мы можем только догадываться, через год с небольшим после возвращения во Францию на борту одного из французских фрегатов, где он исполнял обязанности судового врача, Шарль Анри Теодор снова оказался в Англии.
Возможно, он вернулся в Англию для того, чтобы вновь увидеть свою возлюбленную и попытаться получить согласие ее отца на вступление дочери в законный брак с не переставшим любить ее молодым человеком из Парижа.
Но получение благословения на брак не могло не быть связано с достижением определенного уровня финансового благосостояния, и в этот раз наш герой попытался обогатиться, вступив, как он полагал, в деловые отношения с торгующими с колониями коммерсантами. Скорее всего, он предлагал свои услуги в качестве человека, знающего местные условия и завязавшего многообразные знакомства в Новом Южном Уэльсе.
К сожалению, некоторая наивность, пылкая доверчивость и далекое от совершенства знание английского языка в сочетании с очевидным невезением привели к тому, что в том же 1827 году суд в древнем Эксетере нашел его виновным в краже двух пятифунтовых банкнот у капитана Митчелла, хорошо известного коммерсантам и купцам Калькутты, Сиднея и Хобарта. Что до Костантини, то он на суде утверждал, что не воровал банкноты, а лишь подделал их на пари.
В конце судебного заседания судья вынес необычайно мягкий по тем временам приговор: семь лет австралийской ссылки. Нам остается только догадываться о причинах столь милосердного отношения судьи к Шарлю Теодору Анри Костантини.
Судовой журнал парусника «Лейтон», на борту которого Костантини был отправлен на каторгу, рассказывает о его припадках ярости и неповиновения. Он требовал справедливости на своем ломаном английском, доказывал, что невиновен и несправедливо осужден. Несколько раз он был избит конвоирами, а однажды после очередного
