Музейная крыса - Игорь Гельбах

Оказалось, что уже после переезда в Мельбурн Шанталь познакомилась с Франсуазой, женой г-на Балфе, на одной из сессий в «Альянс Франсез». Женщины понравились друг другу, и вот так, собственно, и начались отношения между семьями.

В эту нашу встречу г-н Балфе передал мне письмо от Шанталь, в котором она еще раз сообщала о своем вынужденном отсутствии и готовности г-на Балфе оказать мне содействие во время моего пребывания в Австралии. Она просила обращаться все к тому же г-ну Балфе, равно как и к его жене Франсуазе в случае, если речь пойдет о сувенирах и т. д., и т. п. Заканчивалось письмо выражением безусловной уверенности в том, что вся программа, намеченная на время моего пребывания в Австралии, будет выполнена благодаря содействию г-на Балфе и его жены.

5

Последняя стадия наших переговоров заняла несколько дней.

Мы уточнили окончательный список приобретаемых работ, скорректировали расчеты полагавшихся к выплате сумм, уточнили график проведения платежей, а затем вновь оговорили вопросы, связанные с защитой авторских прав художника и прав его наследников, Шанталь и Миклуши, после чего внесли все вновь согласованные параграфы в текст договора и приложений к нему.

После того как договор был подписан, г-н Балфе пригласил Миклушу и меня пообедать в ресторане «Жан-Жак» в Сент-Килде, на берегу моря.

Мы уселись в «Коммодор» г-на Балфе и двинулись в сторону города по дороге, повторяющей очертания залива. После непродолжительной поездки свернули на улочку, примыкавшую к белой стене театра, что стоит против американских горок местного «Луна-парка». Оставив машину на стоянке, мы в ожидании Франсуазы направились в сторону Экланд-стрит, на которой располагалось немало кафе, основанных эмигрантами из Центральной Европы.

Узкая улочка с трамваями, ресторанчиками и книжными магазинами была полна народу. Помимо ресторанов и магазинов здесь находились знаменитые своими кондитерскими изделиями – пирожными, шоколадными тортами и рулетами с маком – кафе «Монарх», «Ле бон», «Девероли» и другие. Заведения эти привлекали, как оказалось, немало выходцев из Центральной и Восточной Европы. Коренные же австралийцы, как объяснил г-н Балфе, предпочитают кухню Юго-Восточной Азии, индийские и итальянские рестораны, а также пиццерии.

Имелся на Экланд-стрит и ресторан индийско-португальской кухни, принадлежавший португальскому еврею с Гоа, о котором рассказывал мне в свое время Лец-Орлецов, – с ним ресторатор когда-то делился своими намерениями переехать в Австралию. По словам Лец-Орлецова, это был смуглый и постоянно усмехающийся человек с черными как уголь глазами.

«Он говорил, что будет там первым, если ему удастся обеспечить поставки португальских вин. Конечно, виньо верде, зеленое вино – это ключ к успеху. Но он врал, он просто не мог или не хотел признаться, что его главным капиталом была индийская жена, по-настоящему замечательный повар, – пояснил Лец-Орлецов. – Просто есть такие люди, которые не могут не говорить, но при этом очень боятся рассказать правду и оттого постоянно лгут».

Как бы то ни было, судя по тому, что ресторан всегда был полон, планы португальца осуществились.

– Наверное, все это сильно напоминает Париж? – спросила меня Миклуша, поглядывая на витрины кафе все той же Экланд-стрит с тортами и разнообразными пирожными.

– Пожалуй, не очень, – ответил я, – но, думаю, ты скоро сможешь убедиться в этом сама.

Затем я взглянул на г-на Балфе, который пустился в рассуждения о французских ресторанах в Мельбурне и упомянул «Клозери де Ментон».

– Иногда мы заглядываем туда, – обронил он.

– Так ресторан все еще работает? – спросил я. – Он не закрылся?

– О, но вы же знаете Ментону, это вполне европеизированное место, у них отбоя нет от посетителей, – сказал г-н Балфе, после чего, завершив прогулку по Экланд-стрит, мы направились в сторону белого здания театра и «Луна-парка», пересекли приморское шоссе и оказались у старинных морских бань. Неподалеку располагались белое двухэтажное здание яхт-клуба со флагштоком и небольшой памятник с бронзовой фигурой капитана Джеймса Кука, голове которого чайки уделили немалое внимание.

Глядя на памятник, г-н Балфе сообщил, что честь открытия Южной земли принадлежит голландцам. Заговорил он и о перипетиях исторического соперничества Англии и Франции в завоевании и колонизации территорий и земель в южных морях. Наконец г-н Балфе вспомнил и о том, что начиналась Австралия как место ссылки. Скорее всего, он об этом и Агате рассказывал, подумал я.

Продолжая рассказ, г-н Балфе сдержанно улыбнулся: прекрасная бухта и подступивший к ней город с его длинными причалами и покачивающимися мачтами яхт на стоянке с полной очевидностью доказывали его право осознавать свою причастность и гордиться принадлежностью к культуре и цивилизации, победившим дикую природу.

– Тюрьмы, впрочем, – продолжал г-н Балфе, – были, как и в наши времена, существенным элементом обеспечения безопасной жизни общества.

Наконец разговор наш был прерван появлением г-жи Балфе, которая решительно подхватила его нить и с удовольствием сообщила мне о том, как непросто жить на краю света, при том что лишь немногие в Европе знают, сколь прелестна природа Австралии и как приятна жизнь на этом континенте. Г-жа Балфе была уроженкой Ла-Рошели и говорила с сильным французским акцентом. Выглядела она несколько необычно для обитательницы Австралии: у нее были темные глаза и тщательно зачесанные назад и закрученные в узел черные густые волосы, а пятна румянца на щеках наводили на мысль о забродившем красном вине.

Одноэтажный павильон ресторана «Жан-Жак», выстроенный в начале двадцатого века, стоял метрах в тридцати от моря. Пешеходная дорожка тянулась вдоль узкой полосы пляжа, с одной стороны завершавшегося белой башней маяка, а с другой – уходившим в море длинным пирсом с павильоном викторианской эпохи в самом его конце. Пирс изгибался, защищая яхты на стоянке от волн и ветра. За мачтами яхт видны были утопавшие в голубой дымке остекленные коробки строений городского центра.

За обедом г-н Балфе несколько оживился и даже сказал, что ожидал больших сложностей в процессе обсуждения всевозможных юридических тонкостей.

– Дело в том, – пояснил он, – что тот язык и те термины, которые используются в легалистике и на которых формулируются юридические документы, возникли чрезвычайно давно, – при этом он мягко улыбнулся, – и оттого язык этот зачастую совершенно непонятен людям, непосредственно не связанным с юриспруденцией. И даже коренным нашим жителям. Время от времени начинаются кампании с призывами пересмотреть эту отдельную ветвь языка. Пересматривать кое-что, конечно же, время от времени нужно, – добавил он, – но главное, естественно, не переусердствовать… Мы здесь, например, до сих пор остаемся подданными Ее Величества, нам так удобнее, – пояснил он, сказав при этом, что со временем Австралия, разумеется, станет республикой, но время это еще не пришло.

6

Вообще же, как я узнал из последующих бесед с г-ном Балфе и его супругой, оказавшись в Мельбурне, Андрей и Шанталь обозначили себя скорее как франкофоны, хотя вовсе не замыкались в этом кругу, а