Музейная крыса - Игорь Гельбах

Книжные лавки, рестораны и пивные сосредоточены вокруг площади Саламанка, на которой по воскресеньям звучит музыка, а торговцы заполняют прилавки всевозможными мясными и рыбными продуктами, винами, сырами, овощами, фруктами, а также свитерами и теплыми шерстяными носками.

Старые особняки, принадлежавшие когда-то чиновникам колониальной администрации, на Батарейном холме и забитые диковинными предметами антикварные магазины сохраняют аромат того времени, когда в порт прибывали корабли с вольными поселенцами и закованными в цепи каторжниками. Прозрачное и нежаркое лето с сочной травой и вызревающим виноградом контрастирует с угрюмой зимой, наводящей на мысль о Шотландии, каминах и виски, потребляемом здесь не менее охотно, чем на его родине. При этом, однако, не следует забывать и то, что, несмотря на сильные ветры со стороны Индийского океана, Бассова пролива и Тасманова моря, этот остров с умеренным климатом чрезвычайно благоприятен для виноделия.

5

Вернемся, однако, к нашему тасманскому скряге-коллекционеру.

Я навсегда запомнил ясный взгляд его выцветших глаз, короткую стрижку с клоком волос над перерезанным складками загорелым лбом, его немаркой расцветки ковбойку и длинные костистые руки с покрытыми синими венами кистями, его легкую сутулость и твидовый пиджак, темные узкие брюки и туфли на толстой подошве, его вкрадчивый и вежливый голос. Работая в крупнейшем хобартском музее, он имел доступ ко множеству документов, в том числе и связанных с жизнью Костантини, и кто знает, отчего, собственно, он начал коллекционировать его рисунки и живопись.

Попробую теперь пересказать то, что услышал я от самого коллекционера за столиком ресторана «Пьяный адмирал» на примыкающей к площади Саламанка набережной Хобарта.

Сходство, близость и совпадения элементов изображений на приобретенной «картине-обманке» с тем, что он увидел на выставке «Печальная Австралия, бедняга Костантини», не давали тасманийцу покоя: портрет лорда Байрона, виды Рима и портрет неизвестной женщины были изучены им тщательно и досконально. Завивка, рассеянный, ускользающий взгляд и поза поэта, напоминавшие о его написанном в 1814 году портрете кисти Томаса Филиппса, арка Тита, изображенная на гравюре Пиранези, – все это было более или менее ясно, но вот портрет женщины, безусловно, составлял некую загадку.

Тасманиец, собиравший артефакты, связанные с историей острова, начал было выдумывать сюжеты, способные объяснить сочетание этих персонажей на новоприобретенной «картине-обманке», коей он был безмерно горд, но затем ему пришла в голову мысль, что он, собственно, начал заниматься именно тем, чем, возможно, хотел бы занять его сознание автор подделки в случае, если бы приобретенная им работа не была работой Костантини. Внезапно его охватила паника, но затем он собрал в кулак свою волю и решил действовать рационально. Он был достаточно образованным человеком и когда-то даже прослушал курс французской литературы в местном университете.

Правда, поведение двух самых известных героев романов Стендаля поразило его и показалось ему иррациональным, не менее иррациональным, чем поведение героев русских романов. Но русские были далеко, где-то почти в Тартарии, а Францию и Англию разделяли всего лишь воды пролива. Тем не менее опыт изучения французской литературы подсказывал ему, что понять мотивы поведения и творческих дерзаний Ш.А.Т. Костантини – задача для него непосильная. Ибо помимо французского влияния тут присутствовали итальянская кровь родителей художника, кулисы итальянской оперы в Париже и непонятная, непостижимая одержимость Костантини, приводившая его в Англию, где его арестовывали, судили и направляли в Австралию, – чувство, напоминавшее страсть к путешествиям и извращенным кровосмесительным связям, которое прославило лорда Байрона и других бежавших в Италию поэтов.

И вот тогда-то «старый скряга», как однажды назвал его Хоган, стал требовать от последнего согласия оплатить проведение повторной экспертизы. Движимый желанием избежать конфликта, Хоган согласился на оплату половины ее стоимости. Повторная экспертиза ничего не доказала, в своих заключениях эксперты утверждали лишь то, что должно было устроить обе стороны, и склонялись к тому, чтобы поддержать заключения специалистов, проводивших первую экспертизу.

6

Хочу пояснить, что выше я изложил свои личные и скорее всего не беспристрастные впечатления от встречи со «скрягой» в Хобарте, куда я прилетел из Мельбурна в пятницу утром, собираясь провести на острове уикенд и заранее договорившись с тасманийцем о встрече. Накануне полета я покинул «Ибис» и перевез свои вещи в «Дом француза».

В Хобарте остановился я в гостинице, обустроенной в здании старого портового склада на причале, и немедленно направился на прогулку. Вскоре я отыскал внушительное здание музея и подошел к его служебному входу. Работал мистер Хьюм в музее Тасмании и в ходе нашей первой встречи немедленно откликнулся на просьбу предоставить копии хранящихся в архиве музея документов, относящихся к судьбе Костантини. Я сообщил ему, что интересуюсь судьбой Костантини и его наследия, и узнал, что «картина-обманка», приобретенная моим собеседником у Хогана, по-прежнему украшает его коллекцию.

– Таким образом, ваши интересы никоим образом не пострадали? – спросил я.

– О, нет, – ответил м-р Хьюм, – все произошедшее только привлекло внимание публики и коллег-коллекционеров к моей коллекции.

– Следовательно, – спросил я, – вы полагаете, что Андрей Стэн пострадал, в сущности, ни за что?

– Напротив, он был наказан за неуважение к руководителю расследования судье Дрисколлу, – услышал я в ответ, после чего мистер Хьюм извинился и исчез в недрах музея.

Следующая наша беседа, как я уже упоминал, состоялась вечером в зале на втором этаже ресторана «Пьяный адмирал», разместившегося в одном из старинных зданий портовых складов на набережной Хобарта. За столиком у противоположной стены сидела группа японцев, ожидавшая, как оказалось, гигантского омара, выловленного в местных водах. Когда официанты привезли омара на серебряном подносе, установленном на сверкающей хромом тележке, а затем перенесли поднос на стол, японцы принялись фотографировать друг друга на фоне блюда.

– В Японии подобный омар стоит таких денег, что им выгоднее прилетать сюда, – заметил м-р Хьюм. – Иногда они даже справляют здесь свадьбы, прилетают вместе с гостями, да-да.

Ясно было, что никаких дружеских чувств к прилетевшим на Тасманию японцам наш коллекционер не испытывал. Память о плененных при захвате Сингапура австралийцах, о попавших в плен пилотах и их съеденных самураями печенях крепко сидит в сознании людей, все еще не забыших о Второй мировой войне.

По предложению уроженца Тасмании начали мы с «Кровавой Мэри с погруженным в водку тельцем устрицы в русском стиле», и я понял, что это не что иное, как вежливый жест по отношению к моей весьма удаленной от Тасмании стране. Отвечая на мой вопрос о винах, мистер Хьюм сообщил, что более прохладный, чем на континенте, климат позволяет выращивать на острове такие сорта винограда, как совиньон-блан, шардоне и пино нуар.

Мы перешли к выбранному им совиньону-блан «Уголок дьявола». Признаюсь, я так и не понял, о каком дьяволе шла речь: то ли о местах обитания тасманского дьявола – сумчатого волка, получившего это