Сахарная пудра - Маргарита Полонская
В день, когда Валерия увидела Лиду, она уже знала, что круассаны вызывают зависимость у некоторых посетительниц и посетителей. Что не просто так мама взяла с нее и остальных официанток письменное согласие никогда не пробовать продукцию. Не просто так всех обыскивали до и после работы и везде, даже в раздевалке, было столько камер — чтобы все были под присмотром и не съели чего не следовало.
Валерия сразу выделила Лиду из всех посетителей, потому что та к ней очень близко подошла и спросила, какой столик свободен, хотя все столики были в поле зрения. Валерия сделала вид, что не удивилась вопросу, и провела Лиду к столу у окна с сухоцветами. Она поняла, что за сегодняшний рабочий день ни разу не улыбнулась, даже посетителям.
— Вы у нас впервые?
Ее внимание привлекли красивые заколки Лиды, они в форме бабочек и цветочков рассыпались почти по всей голове; у Лиды были очень красивые густые волосы. Из-под воротника обычной на первый взгляд толстовки торчал кружевной воротничок. Рукава были обшиты кружевными манжетами. На ресницах — розовая тушь, под нижними веками — маленькие цветочки-стразы, на верхнем веке — белые, идеально ровные стрелки, на скулах — кружочки бордовых румян, нарочито заметных. Она вся была как необычный яркий цветок. Темные глаза смотрели немного растерянно, как бы мимо собеседницы.
— Да, впервые. Расскажите мне, пожалуйста, что у вас есть.
Лида говорила как обаятельная старушка из детского сказочного фильма. Хотя на вид ей было лет двадцать пять.
— С удовольствием! — Валерия посмотрела в сторону витрины, куда принесли порцию свежевыпеченных кру в белой обсыпке.
Пока она ходила за меню с напитками и акциями, Лида открыла блокнот, обклеенный стикерами с яркими цветами, похожими на ирисы, и буквально в несколько движений нарисовала ее портрет: Валерия стояла за стойкой, а на переднем плане был букет в вазе с Лидиного столика. Ее никто никогда не рисовал. Конечно, рисунок был схематичный, но очень яркий, и Валерия узнала в нем себя. Лида аккуратно вырвала лист из блокнота и протянула его Валерии. Красивые яркие линии гелевыми ручками произвели огромное впечатление на Валерию, которая ни разу в жизни и в музее не была, — в их городском музее выставлялась купеческая посуда не на продажу и шубы из норки и мутона на продажу. Ей захотелось подружиться с Лидой. Сердце забилось сильнее, появилось желание стать стеной, куполом и оградить цветочек от зависимости.
— Меня зовут Валерия.
— Я Лида.
У Валерии не было ни одной подружки. Если эта девушка начнет приходить сюда часто, они подружатся. Но это будет не по-настоящему, и Лиде не нужна будет дружба, ей нужны будут только круассаны.
Валерия аккуратно спрятала за спиной плотный красивый лист с меню — благодаря занятиям тайцзи, куда ее отправила мать, запястья были очень гибкими, а движения — еле заметными.
— У нас есть сезонные напитки: теплый глинтвейн, пряный латте, травяной чай с облепихой.
— А съедобное что-нибудь? Ну или хотя бы какао? Какао с зефирками?
— Круассаны закончились, а те, что на витрине, — заказы, за которыми скоро придут, или выставочные образцы. Простите, у нас сегодня технические неполадки. Мы с радостью сделаем вам бесплатное сладкое какао в качестве извинения.
— Тогда я возьму бесплатное какао, только без корицы. Но обязательно с зефирками. Спасибо! Я корицу не люблю.
— Да, отлично. Пять минут, и я все принесу.
Валерия пошла в стафф-зону, достала из кармана джинсов банковскую карточку и приложила ее к терминалу, предварительно выбрал на сенсорном экране какао.
Она делала какао, периодически посматривая на Лиду. Та сидела, глядела в окно, иногда рисовала в блокноте, казалось, что она никуда не торопится. Новенькие сразу выделялись. Они изучали интерьер или листали журналы, смеялись, думали о чем-то сложном. У постоянных посетителей было не так. В «Кру» все съедалось быстро. После первого кусочка круассана хотелось поскорее откусить следующий.
Изредка сюда заглядывали компании подружек или коллег — они увлеченно болтали, спорили. Но после первого посещения возвращались уже поодиночке, даже не замечая за соседним столиком знакомого.
Валерия принесла Лиде какао и предложила как-нибудь погулять. На следующий день она уволилась из «Кру», а через несколько недель съехала от матери.
С тех пор они часто рисовали у Лиды, гуляли по городу, устраивали пикники, ходили в кино. Это была первая и единственная подруга Валерии.
Лида иногда разрешала ей ночевать на кухонном диване, когда той хотелось нормально поспать без нападок Зеленого. Казалось, Валерия Лиде нравилась такой, какая есть. Хотя она ничего не знала об особенностях подруги. По крайней мере, так думала Валерия. Лида упоминала девчонок и парней из театральной студии, в которой занималась, упоминала приятельниц, знакомых, говорила, что у нее хорошие коллеги, но слово «подруга» использовала только по отношению к ней.
После первой прогулки Валерия попросила Лиду больше не приходить в «Кру». Сказала, что там плохо соблюдают санитарные нормы, — из-за этого она уволилась и поссорилась с мамой.
Лида поддерживала подругу на всех этапах поиска жилья и работы. Валерия ходила с ней в канцелярский магазин выбирать фломастеры, ручки, карандаши, они вместе посещали мастер-классы по пальчиковой живописи, батику и один раз даже боулинг — просто попробовать, для разнообразия, — Лиде на работе подарили скидочные купоны. Когда она ссорилась с отцом, то звонила Валерии в слезах, и та всегда находила слова поддержки или просто молча слушала. Валерия очень обрадовалась, когда Лида пригласила ее на день рождения. Она думала, что будет много гостей, но пришла только мама Лиды. Втроем они поужинали в грузинском ресторане. Наелись так, что потом валялись на диване и ждали, пока еда уляжется. Мама подарила Лиде варочную панель, о которой та постоянно говорила. Теперь они выбросят старую плиту, оставшуюся от прошлых жильцов. Валерия подарила раскраску и букет — она долго собирала его в цветочном магазине, стараясь, чтобы он отличался от стандартных букетов, был чем-то похож на Лиду, да еще и чтобы денег хватило.
И вот они сидели друг напротив друга молча. Валерия ждала, что Лида взорвется от обиды или ударит ладонью по столу, вскрикнет
