Желанная страна - Харпер Ли
– Мы еще не начали, – сказала женщина. – Иди поиграй, пока не зазвенит звонок.
– Вы кто? – спросила я.
– Мисс Тернипсид,– представилась она и рассмеялась.– Ты услышишь за год много шуток насчет моего имени[17].
– А где мисс Максвелл? Разве не ей положено здесь быть?
– Нет. Мисс Максвелл вышла замуж. В этом году твоей учительницей буду я. У меня забавная фамилия, и я не обижусь, если она будет тебя смешить.
– Да, мэм. А мисс Бизи все еще здесь? Кажется, она преподает в пятом классе.
– Нет. Маргарет… я хотела сказать, мисс Бизи уехала в Ливингстон, в магистратуру. Ты не знала, что учителям тоже надо учиться?
Где-то в глубине коридора позвонили в колокольчик. Низкий гул голосов, раздававшийся со двора, рассыпался, когда дети вошли в класс, на отдельные фразы. Мои друзья Энн Хайнс, Сара Энн Макколл, Перси Даннем, Джон Хайбарт-младший и Рейфорд Смит бросились к партам у окна.
– Мне тоже займите место! – крикнула я.
Внутри парты было пусто, все покрывал слой пыли. Когда я потерла грубо оструганные сосновые доски, ладонь стала коричневой от грязи. Положив мандарины в парту, я посмотрела по сторонам. Городские дети сидели одной группой. Мне не удалось быстро захватить место, поэтому я сидела с краю, у прохода, по другую сторону которого все парты занимали странного вида девочки в линялых ситцевых платьях и мальчики в застегнутых на все пуговицы рубашках из саржи. Вихры намочены и зализаны, у девочек волосы заколоты толстыми черными заколками-«невидимками».
Прямо за мной сидела Эдди Мэй Оусли, девчонка с окраины города, которая пыталась прибиться к нашей компании; мы ее отшивали и переходили на шепот, когда она подходила близко. Эдди Мэй была на год старше всех нас и считалась бездарью. В 1932 году неудачникам не предоставляли особых привилегий и ставили их на один уровень с начинающими. Меня бесило, что она сидела у меня за спиной, однако ее опыт мог пригодиться.
Я улыбнулась соседке и сказала:
– Привет, Эдди Мэй!
Без видимой причины она хихикнула и засунула пальцы за воротник моего платья. Я взвизгнула от неожиданности. Мисс Тернипсид услышала.
– В чем дело? – спросила она.
– Ни в чем. Просто Эдди Мэй засунула мне за шиворот холодные пальцы, – ответила я.
Мисс Тернипсид нахмурилась.
– Эдди Мэй Оусли, – громко произнесла она. – Ступай в угол. Я не потерплю беспорядка в первый же день занятий!
– Но мисс… – попыталась объяснить я.
На меня не обратили внимания. Хорошо еще, что угол, в который поставили Эдди Мэй, находился у окна, а Сара Энн и Перси Даннем подтвердили, что я была не виновата.
Мисс Тернипсид постучала карандашом по столу, и в классе наступила нервная тишина.
– Сегодня у нас будет легкий день, – улыбнулась учительница. – Отсюда, – она указала на Энн Хайнс, – и до конца – первая группа. Остальная часть класса – вторая.
Весь класс таким образом был четко поделен на городских детей и тех, кто приезжал на автобусе.
Когда первую группу вызвали к доске, я нашла место рядом с Перси.
– К чему это фсе? – слегка шепелявя, спросил он.
– Не знаю, – громко ответила я.
– Тс-с-с! – Мисс Тернипсид приложила палец к губам. Она обошла шеренгу детей и каждому вручила свежий кусочек мела. Затем написала на доске большими округлыми буквами фамилию каждого ребенка. – А теперь обведите свои имена, – приказала она.
Я написала свою фамилию ниже и вернулась за парту. Увидев, что я сделала, мисс Тернипсид вызвала меня обратно. Она подвела меня к доске, по которой скрипели и елозили мелом другие ученики.
– Необязательно показывать всем остальным, какая ты умная. Я попросила обвести свою фамилию.
У меня вспотели ладони.
– Да, мэм, – ответила я. – Прошу прощения, я не хотела…
– Обводи! – бросила она.
Я взяла мел и нацелилась на последнюю часть своей фамилии.
– Не так! – резко остановила меня мисс Тернипсид и ткнула пальцем в начало буквы «Н». Палец, когда она его убрала, оставил на доске грязное черное пятно. – Отсюда начинай. Ты что, никогда раньше ничего не обводила?
– Не-а.
– Твоя мама не давала тебе обводить картинки в журналах?
– Не-а. Зато она разрешает мне рисовать.
Мисс Тернипсид строго посмотрела на меня.
– Кто научил тебя писать?
– Мама. Давно уже.
У мисс Тернипсид дернулось горло.
– Ты и читать умеешь?
– Да, мэм, я только не умею…
Учительница села за стол и достала из среднего ящика лист голубой бумаги.
– Передай матери, что так не положено. Ей не следует учить тебя чтению. Ты не должна уметь читать и писать в первый же день школы!
Она с раздражением посмотрела на лист бумаги, схватила авторучку и принялась что-то писать.
– Отдашь записку матери, когда вернешься домой, – распорядилась учительница, свернула листок пополам и протянула мне. – И не вздумай читать по дороге, – насмешливо добавила она.
Мисс Максвелл и мисс Бизи на ее месте поняли бы, что я не смогу удержаться от такого искушения.
Зубчатые ножницы
Когда дело было сделано, папа сказал, что виновата я, но я по сей день настаиваю: нет, у этой девочки было полное право подстригать волосы так, как она сама захочет. Да, стригла я, однако сделать это меня попросила Матрид. Откуда мне было знать, что я нарушаю Божий закон? В «Кодексе поведения методистско-епископальной церкви Юга» не сказано, что подстригать волосы грешно, и если мистер К У Тейтум утверждает с амвона обратное, то ошибается он, а не я.
Вы, наверное, заметили, что я не поставила точки после инициалов мистера Тейтума – К и У. Я и в этом не ошиблась. Когда мистер К У приехал в Хаттерс-Милл, штат Алабама, в высоком квадратном «бьюике» модели 1929 года с выводком из девяти детей, мистер Эд из редакции «Джорнал» напечатал в газете следующее объявление:
«Мы рады сообщить, что мистер и миссис К.У. Тейтум, а также их дети Ханниил, Иов, Авикум, Матрид, Иезавель, Мария, Эммануил и близнецы Осия и Осанна прибыли из методистской церкви в Дотане. В течение следующих четырех лет мистер Тейтум будет выступать с амвона методистской церкви в Хаттерс-Милл».
Как только мистер К У высадил детей и перенес пожитки в пасторскую резиденцию, он первым делом отправился в редакцию «Джорнал» и попросил
