Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин
Иннокентий усмехнулся.
– Неужели нельзя было хотя бы до возвращения тёти Любы подождать? – Я понизила голос: – Ты со мной совсем не считаешься? Мы же договаривались. Ты обещал!
– Прости, Варь, – повторил он громко. – Просто невозможно разорваться. Всем от меня что-то нужно. Приходится действовать по обстановке. Тем более тебя было кому развлекать.
Обойдя меня, он направился прямиком к Кеше и протянул руку:
– Лёха.
– Кеша, – отозвался тот, кивнув на велосипеды, которые приходилось держать.
– О, давай я тебе помогу, – Лёха забрал у него мой велосипед. – Где купались?
– На торфяном озере, – Кеша смотрел на Лёху с лёгкой иронией и интересом.
– Голышом, надеюсь?
– Естественно.
– Класс! – одобрил Лёха. – Я в этом году ещё там не был. И как? Понравилось?
– Вполне. Очень спокойно, и людей почти нет. Правда, доски на причале вот-вот провалятся.
– Так в этом же и кайф. – Лёха ещё больше оживился: – Атмосфера приключений и опасности. Когда не знаешь, провалишься сквозь них или нет, очень держит в тонусе.
Кеша снова улыбнулся.
– А торф как термос, – продолжил Лёха. – Днём нагревается, ночью не остывает. Мы в детстве только там и торчали. Прыгали до темноты, пока зубы не начинали стучать. У нас тогда большая компания здесь на дачах была. А ты из Москвы?
– Ну да.
– О! И как там Москва? Прикинь, я уже больше месяца тут сижу безвылазно под домашним арестом.
– А чё так?
– Да хвост в универе нужно пересдать. И мать кипеж устроила. Типа вопрос жизни и смерти. Боится армии. Весь кислород перекрыла. Гулять – не гуляй, с девчонками не встречайся и вообще с участка ни ногой.
– Я смотрю, ты уже обеими за его пределами, – Кеша покосился на его ноги.
– А, да, – Лёха весело засмеялся. – Это как в том анекдоте: «Пока вы там развлекались, я два раза из круга выйти успел». Но теперь Варя тут за главного. За главную… надзирательшу.
– Надзирателку, – хмыкнул Кеша.
– Ага. И короче, она… – Лёха повернулся ко мне спиной и, понизив голос, что-то тихо стал ему говорить, а потом оба громко заржали.
Я не выдержала:
– Может, хватит обсуждать меня при мне?!
– Правильно, – одобрил Лёха и посмотрел на Кешу: – Идём ко мне? Там и обсудим, если хочешь. У меня до пятницы никого. Но есть холодное пиво и креветки.
– Я готов. – Иннокентий прислонил свой велосипед к забору и посмотрел на меня: – Справишься тут сама?
Я растерялась. То, как Лёха начал настраивать его против меня, возмутило. И это притом, что мы только-только нашли с ним общий язык!
– То есть меня ты не зовёшь? – наехала я на Лёху.
– Не, Варь, не пойми неправильно, но мы же не сможем обсуждать тебя при тебе. К тому же, как я понимаю, тебе теперь не разрешают со мной общаться, так что извини. – Лёха передал мне мой велосипед. – Скажи маме, что заднее колесо на нём подспущено, пускай подкачает.
Пара секунд – и они оба скрылись на Лёхином участке, оставив меня одну на дороге с двумя великами.
Мимо прошли Ханна с Дереком, который, как бесноватый, рвался с поводка. Женщина дружелюбно поздоровалась и обеспокоенно спросила, чем я расстроена. А когда я ответила: «Всё в порядке», сказала: «Если что, обращайся».
Я не совсем поняла, что может произойти такое, чтобы я к ней обратилась, но в тот момент было не до неё.
Сказать, что я обалдела от Лёхиного наглого поступка, – ничего не сказать. Это был удар ниже пояса, под дых, во все самые болезненные и уязвимые места, вместе взятые.
Он повёл себя так, будто я какая-то Оля: достаю его своим вниманием и навязываюсь. Словно я та, кого можно подстёбывать, ничуть не смущаясь, в присутствии других людей, и тем самым зарабатывать себе бонусы. Широко улыбаться в лицо, выставлять дурой и считать, что тебе за это ничего не будет.
Даже если он обиделся на то, что я вчера не пришла, мог бы прямо так и сказать. Ведь ясное дело, что без уважительной причины я бы никогда так не поступила.
Иннокентий – тоже! Переметнулся на раз. Интересно, что Лёха ему такого сказал, от чего он так запросто согласился на его предложение? Кеша точно не был Димой Шадриным, и он определённо не стушевался перед Лёхиным напором. Но что тогда? Любопытство? Очередная провокация? Но против кого? Меня или Лёхи?
Гадать можно было сколько угодно, однако факт оставался фактом. Парни повели себя гадко, унизив меня ни за что, хотя я столько сделала для них обоих! Старалась быть доброжелательной к Иннокентию, игнорируя вспышки его хамства. Покрывала Лёху, каждый день добросовестно отчитываясь перед тётей Любой о том, что у нас всё в порядке.
Так что они оба заслуживали наказания. Причём такого, чтобы здесь и сейчас. Иначе момент будет упущен и я так и останусь оплёванной дурой с двумя велосипедами посреди дороги.
Что ж, Лёха сам напросился. Он, наверное, забыл, что со мной такие приколы не прокатывают. Я ещё не знала, что собираюсь делать, но настроена была более чем решительно.
Кое-как затащив оба велосипеда на участок, я побросала их возле калитки и сразу побежала в малинник за дом, чтобы посмотреть, что парни станут делать.
Мне срочно нужен был план справедливого возмездия.
Однако, к моему удивлению, в малиннике обнаружился Герман, который, варварски приминая кусты, лихо поглощал малину и в данный момент мне очень мешал.
– А вы на червяков ягоды проверяете? – поинтересовалась я с выражением искренней заботы.
– На каких червяков? – Герман насторожился.
– Тех, которые сидят в ягодах.
Он ошарашенно выпучил глаза:
– В ягодах сидят червяки?
– А вы как думали? Это вам не фермерская лавка. Тут всё существует в своей естественной среде.
Резко согнувшись, Герман попытался вызвать у себя рвоту, но у него не получилось.
– Вы можете попросить у мамы «Энтеросгель». Очень хорошо помогает при пищевых отравлениях, – с умным видом посоветовала я в надежде, что он поскорее свалит.
– Мама сейчас отдыхает. У неё началась мигрень, – Герман поморщился. – А где Иннокентий?
– Ушёл знакомиться с Лёхой, – тут же сдала их я. – Пить пиво и есть креветки. А я, кстати, предупреждала его, что вы будете против.
– Да нет, – он передёрнул плечом. – Я, знаешь ли, из тех родителей, кто считает, что, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы
