Среди людей - Ислам Иманалиевич Ханипаев

Наверное, потому, что я никогда особо и не интересовался этой темой. Все, как он и говорил: мы разные и живем в разных мирах. И мне не понять до конца, что значит для него вера.

– Вальтер. Твое финальное слово. У тебя минута.

– Ну что, ребята, понравилось? Мне тоже. Это было весело. – Он поворачивается к Джаму: – Ты, конечно, в основном нес всякую чушь, но был неожиданно неплох. И думаю, мы оба понимаем, что я бы легко тебя вынес, не будь у нас цензурных ограничений. Я бы открыл вам всем глаза на эти божественные дела, а ты бы забился в истерике, закрывая уши. Как твой песик тогда. – Видимо, он имеет в виду меня. – Я свое дело сделал. В конце концов, где, если не на «Темной стороне», познать правду о Боге? Точнее, то, что его нет. И думаю, мы все в этом убедились, ведь каждый раз, когда я загонял его в угол, этот крысеныш говорил, что надо просто верить, что это только божественная мудрость. Если бы божественная мудрость существовала, ты бы сейчас был…

– Время, – прерывает его отец. – Спасибо.

– Скажу тебе позже, – подмигивает Вальтер.

– Маугли. Твоя финальная минута пошла.

– Все мы знаем, что мой оппонент в основном источник шума, – начинает Джамал и удостаивается среднего пальца от Крашеного. – Вот список, три четверти его утверждений отправились в мусорку. – Он демонстрирует бумажку. – Я сфоткаю и выложу. В остальном – я уже победил. Я это знаю, это знает Валерка. Я победил с самого начала, когда он захотел спорить про религию. Валерка думал, что тут все очевидно и можно просто сказать: «Покажи мне чудо» – и победить. Но пока он смотрит порнушку, я смотрю религиозные дебаты. Вот там настоящие разборки и драма. Там батлы, которые хотя бы имеют смысл. – Джам пожимает плечами, а потом усмехается: – Ты думаешь, что только у тебя дерьмовая жизнь, и хочешь понять, в чем ты виноват. Но ты задаешь неправильные вопросы. Это буквально худшая тема для батла против меня, и я в ней уделаю любого атеиста. В финальном слове не будет аргументов. Я дал вам истину, а дальше пусть каждый сам решает.

– Спасибо, Маугли. Мы переходим к голосованию, – объявляет отец. Карина собирается подойти, но он ее останавливает: – Я сам. Сегодня ты участница. – Карина хмурится и отходит. – Итак, прошу поднять руки тех, кто за Вальтера. – Он медленно идет взглядом по толпе, записывает что-то на бумаге. – Спасибо. Теперь прошу проголосовать тех, кто за Маугли. Спасибо. – Отец делает какие-то подсчеты.

Не знаю, хочу ли победы Джамала. Хочу ли победы того, кого мой отец подсунул со мной дружить. Да, мы неплохо ладили, и вряд ли он в чем-то мне врал. Просто это обидно. Что в реальном мире, без манипуляций, я бы никогда не нашел себе друга. Не думаю, что мы сможем когда-либо дружить. Потому что, глядя в его лицо, я всегда буду вспоминать отца, представлять их разговор, где они за деньги, за оценки, за что бы то ни было договариваются, что Джамал будет дружить с плохо поддающимся адаптации новичком. Проще говоря, лузером.

Ну и похер. Даже если мы никогда больше не будем дружить, пусть победит. Пусть уделает эту мразь. Раз и навсегда. Если не он, то Карина в финале. А с меня хватит. Как там говорил еще один известный ритор?

Я устал. Я ухожу. Даже если он этого не говорил.

– Спасибо всем проголосовавшим. Простите за промедление, я рассчитывал бонусы и штрафы. Бонусов, как мы все заметили, нет, что меня огорчает как руководителя нашего ораторского кружка, а вот штрафов ребята нахватались знатно. Вальтер минус три руки за переходы на личность, минус две руки за мат, минус одна за постоянный крик.

Вальтер, поджав губы, демонстративно аплодирует перед собой, как Джокер из «Темного рыцаря».

– Маугли, минус три руки за переходы на личность, минус и за крики. Итого… – Отец берет театральную паузу, и за это время я успеваю и сам подумать о Боге. О том, что сказали и Вальтер, и Маугли. За те двадцать минут я успел и поверить, и разувериться, но, в конце концов, есть правда. Правда – это реальная жизнь, в которой моя мать не заслужила рак. После всего, через что она прошла. Она заслужила лучшую жизнь на земле и лучшую в раю. Но имеем что имеем. И именно поэтому вне зависимости от результата батла я продолжу считать, что Бога, скорее всего, нет. И ни одно чудо меня в этом не переубедит. Разве что возвращение во времени, в мои шесть лет, в ту ночь, где мама просит мужа-изменника не уходить, и он соглашается.

– Вальтер – двадцать пять рук. Маугли – сорок одна. Маугли выходит в финал.

Зал аплодирует. Оппоненты смотрят друг на друга. Вальтер что-то говорит, явно неприятное, но Джам, никак не ответив, уходит. Результат ожидаемый. Он точно знал, как действовать против крикуна, да и зал вряд ли был объективен. В битве добра и зла добро должно побеждать. Хотя бы на сцене.

– Фу, – вздыхает отец. – Перерыв на десять минут! Участники второго полуфинала, подойдите ко мне.

Я спускаюсь с трибуны.

– Что, уже не замечаешь? – спрашивает оказавшийся рядом Джамал.

– Я не… – начинаю я автоматически извиняться, но затем замолкаю. А зачем? Была дружба, а теперь закончилась.

– Не соглашайся, – говорит вдруг он.

– А?

– На то, что она предложит, – он кивает в сторону отца. Они ждут меня с Кариной. – Пусть будет рандомная тема. То, что она предложит тебе, сделает только хуже. Не соглашайся. Это ее план.

Мы расходимся. Я подхожу к главному столу.

– У Рябцевой предложение, – говорит отец. – Мне не кажется это хорошей идеей, но решать вам. Озвучь, пожалуйста.

– Раз уж мы неожиданно поменялись, я хочу сделать то же самое – свободный формат. Если ты согласен, то я хочу предложить тему…

– Плевать, – перебиваю я и ухожу. Что бы она ни решила, я сразу сдамся.

ЭПИЗОД 12

ΕΡΩΣ | ЛЮБОВЬ

Возвращаюсь на место. На глаза попадается Крашеный. Никакой он больше не Вальтер. Максимум Валерка. Он пинает переднее кресло, где сидит одна из его шавок. Вижу у самого входа в помещение Джамала. Он, закинув ногу на ногу, тоже сидит на трибуне и болтает с кем-то по телефону.

Вдруг внутри появляется проигравший мне Антон. Он проходит рядом