Тибетская книга живых - Марк Вадимович Розин
Сгущался сумрак, светилось небо, оттеняя черноту горы. Человека не было видно.
Они позвали Юдит и теперь втроем стояли у дома в настороженном ожидании. В сумерках еще можно было разглядеть подобие тропы, по которой они сами не так давно поднялись сюда, и они смотрели на эту тропу, понимая, что на ней должен показаться человек. Сколько ему потребуется времени? Час? Полчаса? Уже наступит ночь? Сегодня нет луны – будет звездное небо, и среди звезд появится человек. Тень человека. Безмолвный человек.
От нетерпения Лев начал быстро расхаживать вдоль домика. Ему хотелось побежать навстречу человеку, но он удержал себя.
Как же они забыли, что на земле еще живут люди? А по горам ходят туристы! «А в Москве влюбилась Мила». Это хорошо, что она влюбилась – значит, и там идет обычная жизнь. Да, обычная жизнь. И Мила права, конечно же, он, Лев, не ревнив. И он может ее понять. «Да я и сам влюбился в Фло, только не решился ей об этом сказать. А Мила вот решилась… Молодец». Понятно теперь, зачем она столько бегала. И почему ее никогда не было дома. «Подруги… Вот оно как обернулось. Никакие ни подруги, а молодой любовник». Если бы Лев был посмелее, то так бы и жили: у нее молодой любовник, а у него молодая любовница. Могли бы еще рассказывать друг другу о своих приключениях. «Вон какое она веселое письмо мне написала. И зачем ей от меня уходить?» Жили бы и жили, и он разрешил бы ей встречаться с любовником. Не просто разрешил, а поощрял бы ее – посылал к любовнику, следил, чтобы она не пропускала свиданий… Она станет рассказывать ему о любовнике, и от этого у них случится секс. Которого у них не было, потому что она скрывала любовника.
«Понравится ли ей мое старое тело? Она будет сравнивать меня с любовником – и не в мою пользу». А он бы постарался. Хороший секс – это не только тело. И даже вовсе не тело. «Нет… нет. Никогда я не стал бы ни с кем конкурировать. Она ушла». Нет, это он ушел в путешествие. «Нет – все же она ушла, и задолго до того, как я задумал Тибет. За много лет до того. Ее душа была с любовником. И тело. А я маялся в одиночестве». Да не был он так уж одинок. Тосковал по Миле – да, тосковал, но одинок не был…
Из-за поворота – совсем близко, из-за скалы – вышел человек. Вернее, «человека»: это была Фло! Лев и Ксения побежали ей навстречу. Фло плакала. Он шла, ощупывая в потемках камни ногой, шаталась, ковыляла – и плакала. Они оказались совсем близко. Нос к носу. Фло увидела их – и ее глаза окрасились радостью. Она что-то вскрикнула и бросилась к ним в объятия. Сначала ко Льву – и он обхватил ее худое детское дрожащее тельце, – а затем к Ксении. Ксения обняла ее, и погладила по голове, и сказала что-то ласковое. А затем Фло подошла к Юдит, и они тоже обнялись.
– Вы здесь, вы здесь! Я не надеялась вас найти… Какое счастье, что я вас встретила! Мне не надо было уходить… Надо быть вместе!
Лев снял с Фло рюкзак, а Юдит и Ксения, поддерживая ее с двух сторон, повели к домику.
– Я не знала, не знала… Думала – вы за перевалом.
– Откуда ты взялась? Почему не внизу?
Они завели Фло в дом и сняли чайник с печки. Огонь догорал, и чайник еще продолжал кипеть. Они усадили Фло на скамью у печки, Ксения достала салфетку и стала стирать с ее лица слезы. «Меня не вытирала», – с легкой ревностью подумал Лев. Он смотрел на Фло, на ее пыльные брюки, замазанную штормовку, подросший ежик, несчастное родное лицо – и такая любовь поднялась в его душе, что он возблагодарил бога, в которого не верил, что в этот момент ему довелось встретить Фло и налить ей чаю.
Фло тем временем говорила, говорила без умолку, радуясь и радуясь встрече. Она рассказывала взахлеб, что решила отдохнуть один день, а затем перейти ту несчастную реку и спуститься в цивилизацию. А вечером был бордовый закат, а по небу быстро шли желтые облака. А шерп, который остался с Фло и должен был отвести ее вниз, был явно взволнован. Он показывал Фло на облака и что-то толковал. Но шерп не знал английский, и Фло ничего не поняла. Она показала шерпу знаками, что сегодня она будет здесь спать, а завтра хочет идти вниз. Она боялась опять переходить эту чертову реку. И она залезла в палатку, чтобы заснуть. Но ей не спалось, все время чудились какие-то звуки, будто камнепад далеко-далеко в горах. А когда стало светать, она вылезла из палатки – и оказалось, что шерпа нет. Он оставил ей еду, палатку, рюкзак, а сам исчез. Ничего не сказал, не написал. Впрочем, как он мог написать? Ну мог разбудить же. Не разбудил, не предупредил. Встала она очень рано – только-только теплилась заря. Почему он ее бросил? Как она ни боялась, все же решила поискать переправу. Ей казалось, что в некоторых местах большие камни расположены близко друг к другу и можно перепрыгнуть с камня на камень, но, когда она подходила, оказывалось, что камни далеко, и прыжок неминуемо сбросит ее в поток, а она уже была один раз в потоке, и больше ей этого не нужно. И так она много часов ходила вдоль реки, и искала переправу, и пыталась разгадать, как переправился ее шерп, но так и не рискнула прыгнуть. Она знала, что не допрыгнет и упадет грудью на камни.
Доступная часть русла была недлинной: если идти по руслу вниз, оно обрывалось водопадом, а поднявшись вверх, Фло утыкалась в скалу. Она даже попыталась забраться на эту скалу, но, вскарабкавшись на несколько метров, поняла, что лезть дальше без страховки – самоубийство: скала была крутая, зацепки маленькие, а если и получилось бы влезть, вверху могло не оказаться переправы. Она прошла по берегу между скалой и водопадом несколько раз, потом еще несколько раз, попробовала сунуть ногу в воду, убедилась, что поток ее немедленно сметет, и еще часа два или три, как затравленный зверь, ходила вперед и назад, а потом села и начала плакать. Она
