Музейная крыса - Игорь Гельбах
4
В Мельбурн мы направились на его отнюдь не новом, но все еще серебристом форде «Фалкон».
– Это бывшее такси обошлось мне в три тысячи, но машина в приличном состоянии. Мы проедем больше тысячи километров, – сказал Андрей, – двенадцать часов в дороге, но ты должен посмотреть эту страну, она почти такая же обширная, как Россия. К тому же, – добавил он, – это лишь небольшая ее часть. Большие города здесь, на восточном побережье, отстоят друг от друга на тысячу, полторы тысячи километров, это старые колониальные форпосты, то, с чего все начиналось, на западе континента расстояния в несколько тысяч километров – явление вполне обыденное. Ну а в центре континента – красная пустыня…
По дороге он рассказывал мне о Кирхмайере и местных художниках. Я слушал его, иногда проваливаясь в сон; мы были на восточном краю Австралии, на меридиане Владивостока.
Зеленую траву сменяла выжженная солнцем, пальмы уступали первенство эвкалиптам; проезжали мы и невысокие горы, и череду желтых холмов, и вновь и вновь тянулась и петляла дорога… Я дремал, почти засыпал, вновь просыпался, слушал Андрея и постепенно начинал улавливать смысл и направление его рассуждений о колониальной истории, перемешанных с взглядами на характер страны, местные вкусы и возможности «покорения Австралии». Да-да, именно так он и говорил, «завоевание и покорение Австралии». Потом горы и холмы кончились, потянулась равнина со следами время от времени налетавших пожаров, далее мы пересекли реку, а затем постепенно, один за другим, стали мелькать городки на зелено-желтой бескрайней равнине, по которой пролегала дорога; городки становились все более и более ухоженными, и наконец мы оказались в раскинувшемся на берегах обширного залива Мельбурне, до центра которого от окраины ехали около часа.
Опущу описание достопримечательностей города – Сити с его банками, офисами, соборами, торговыми центрами, парламентом, музеем и арт-центром, районом старейшего университета, улиц и улочек с галереями и антикварными магазинами и, наконец, садов и холмов со множеством утопающих в зеленой листве одно– и двухэтажных домов, прибрежных районов с их фантастическим количеством черепичных и железных крыш и бесконечной набережной с пальмами, бегущей вдоль сверкающих вод залива Хобсона.
Наконец мы доехали до Дома Француза, где нас встретили Шанталь с Миклушей, им я вручил заранее приготовленные подарки. Затем Андрей показал предназначенную для меня спальню на втором этаже. Приняв душ, я спустился вниз, и вместе с Андреем мы направились в экскурсию по дому и саду. Для начала мы вышли в сад и заглянули в его мастерскую, расположенную в просторном бунгало. Далее мы вернулись в дом и проследовали в библиотеку – комнату с черным камином за чугунной решеткой, после чего направились в столовую, где за накрытым простой льняной скатертью столом нас уже ждала Шанталь.
Через минуту Андрей откупорил бутылку охлажденного «Совиньон блан», и мы снова подняли бокалы за встречу.
5
После нескольких дней, посвященных знакомству с городом, я более или менее пришел в себя, и мы начали выезжать за город. Одна из этих поездок запомнилась мне особенно.
В тот день, отдав должное тюленям, ныряющим в море с возвышающейся над ним каменной гряды, и пингвинам, доплывающим до острова Филиппа с Антарктиды, с тем чтобы дать жизнь своим детенышам, мы устремились на расположенный за не слишком широкой полосой воды Френч Айленд, то есть Французский остров. Добирались мы туда на катере, уходившем с небольшого причала на острове Филиппа. Мы были не одни, вместе с нами ехала пара немолодых уже людей, по-видимому живших на острове круглый год.
– Их здесь совсем немного, – объяснил мне Андрей.
Пара, возвращавшаяся на остров, везла с собой несколько рюкзаков со съестными припасами. Возле причала их ожидал старый, видавший виды мотоцикл с коляской. Сложив рюкзаки в коляску, обитатели острова надели шлемы, помахали нам и поехали по разбитой дороге. Я подхватил сумку с пивом и бутербродами, приготовленными Шанталь, и мы медленно отправились вглубь острова.
С вершины холма хорошо виден был лежавший за голубой полосой воды остров Филиппа. Место, в котором мы оказались, выглядело негостеприимным и почти пустынным, а главной его достопримечательностью оказалась старая полуразрушенная тюрьма на заросших кустарником невысоких холмах. После упразднения тюрьмы здесь жили охотники за тюленями. Когда же охота на тюленей подошла к концу, покинули остров и последние его обитатели. Жили на острове лишь несколько семей, подобных тем людям, что встретили мы на катере. Побродив и осмотрев развалины тюрьмы, мы решили выпить пива и закусить.
Сидя на камне у бывшей тюремной стены, Андрей рассказал, что остров получил свое оргинальное название на французском за два с лишним столетия до наших дней, в апреле 1802 года, от французского мореплавателя Николя-Тома Бодэна. Его экспедиция была организована Парижской академией наук в 1800 году по приказу Первого консула. Базой экспедиции был Порт-Луи – столица французской колонии на окаймленном коралловыми рифами тропическом острове Маврикий в Индийском океане, к востоку от Мадагаскара.
История колонизации острова Маврикий достаточно любопытна. Первыми европейцами, попавшими туда, были португальцы. Их сменили голландцы, назвавшие остров именем Морица Оранского. Они разводили на Маврикии пряности, но покинули остров из-за крыс, попавших на берег с европейских парусников. После бегства голландцев Маврикий стал французской колонией, и новые колонизаторы предприняли попытки создания кофейных плантаций.
Каждый год в феврале-марте на остров и его главный город Порт-Луи обрушивались шквальные ветры и ливневые дожди. Когда по прошествии пары месяцев они стихали, оставшиеся в живых люди хоронили людей, утонувших во время наводнений, а трупы захлебнувшихся крыс сжигали, отчего над городом подолгу стоял смрадный дым.
Покинувшая Маврикий экспедиция Бодэна исследовала береговую линию Австралии и открыла несколько групп островов. Эти открытия должны были подтвердить притязания Франции на значительную часть все еще нового и неосвоенного континента. Незадолго до открытия Французского острова, все в том же апреле 1802 года, корабли экспедиции Бодэна встретились в море у берегов Южной Австралии с кораблями английской экспедиции, возглавляемой капитаном Мэтью Флиндерсом, перед которым была поставлена та же задача, что и перед Николя-Тома Бодэном. Отношения между Англией и Францией, двумя державами, отправлявшими экспедиции для исследования того, что называлось Terra Australis, или Южная земля, были в то время прохладными, но мирными.
Экспедиции, однако, следовали в разных направлениях – англичане плыли вдоль береговой линии Южной земли по часовой стрелке, в то время как французы двигались в направлении против нее. Встретившись в океане, корабли двух экспедиций приветствовали друг друга, моряки обменялись дружественными визитами,
