Полымя - Евгений Евграфович Курлов
Смотрите на меня!
Я стою между вами — первый властитель нового мира.
Моя одежда ярка, и солнечные цветы венчают мою голову.
Спокойствие и удовлетворенность в моих глазах.
Я не боюсь, не волнуюсь, потому что мне больше не из за чего волноваться.
Человек — я покорил мир. Я обрел все и все отдал человечеству.
Меня смущала неудовлетворительность жизненного устройства, беспомощность человека перед случайными явлениями стихии — хрупкая и распадающаяся организация его тела.
Не нравилась мне и, в зависимости от случайности стихийных явлений создавшаяся, несправедливость внутреннего общественного уклада человеческой жизни, превращающая высшее наслаждение в грубую борьбу из за куска хлеба, вынуждающая людей друг друга теснить и насиловать.
Отныне этого не будет.
В разумной человеческой воле сосредоточатся силы природы, и человек направит их по собственному своему усмотрению.
Ужасы голода покажутся сказкой, страдание и смерть отойдут в область преданий.
Послушный и гладкий лежит в моих руках клубок жизни.
Все нити уложены правильными перекрестными рядами.
Я затянул клубок, и жизнь остановилась.
Развязал, разбросил в желательных мне направлениях нити — и бурно, и разнообразно ожил жизненный поток.
Теплота и энергия лежат в основе мира, и я овладел их таинственной сущностью.
Мой маленький физический аппарат способен выделять в самое короткое время любое количество энергии.
Легко и быстро я могу разрушать каждое сочетание атомов, освобождать заключенные в них электроны и, освобожденные, снова воссоединять, призывать к индивидуальной жизни в любых, желательных мне комбинациях.
Старые формы распадаются и образуются новые, согласно моим разумным творческим предначертаниям.
Все совершеннее и совершеннее становится лицо мира, и всезнающий человек является его единым господином, творцом и промыслителем, улучшая и приспосабливая мировое здание для своих удобств и радостей.
Тайна творчества уже не составляет для него тайны.
Плоды победы
1.
Мой царственный, мой белый шатер необъятен.
Нет стен, нет остриев, нет граней.
Благоуханный, прозрачный воздух и, дальше, прозрачные дымки облаков — нежные и туманные.
На шести столпах укреплен шатер.
Не аляповатые глыбы малахита, не приторный мрамор Каррары...
Из тонких, блестящих сеточек млечного пути соткан один столп. Другой — из сверкающих лент радуги.
Ночные, сладкие ароматные испарения лесных цветов образуют третий.
Пылающая лава земного нутра заключена в четвертом столпе, и светит, и фосфорится сквозь его прозрачные стенки.
Мозаикой сложных человеческих чувств обработан мрачный шифр пятого столпа: ленивая нега любовной радости граничит с бесстрашной готовностью жертвы, тихая ласка — с сладострастными болями, подвиг — с безумием, и чувственный экстаз — с разумным волевым хотением.
Мировые страдания собраны и заключены в шестом столпе.
Из крепкой стали выкованы непроницаемые его стены, в тяжелую броню облечены, блиндированы. Неприступными замками сжаты маленькие дверцы полого столпа, узкими кольцами сдавлены, запаены нерастворимыми сплавами и длинными гвоздями забиты, чтобы не мог выйти наружу трупный запах истлевающих человеческих мук.
Сорок мужей в светлых и легких одеждах разместились вокруг столпов,
Сорок предтечей, сорок глашатаев моего царственного прихода.
У каждого в руках по большой книге с разными надписями на разных переплетах.
Вот важнейшие из них:
— Царствие Божие на земле.
Юноша с вдохновенными и страдальческими глазами, в свободной греческой тунике, высоко держал над головой простую кожаную книгу.
— Оно внутри нас, огненными буквами пылала четкая надпись на тисненом золотом переплете.
Сгорбленный старик, убеленный сединой, с упорным, фанатическим вдохновением в небольших и пронизывающих глазах смотрел из за него. Силой отречения и молодой верой в добро горели эти глаза.
— Его нет. Ужас и отчаянье удел человечества.
— Небытие.
— Слияние с материей.
— Красота! В красоте спасение.
— Борьба за существование. Половой подбор.
Безостановочно, порой полусознательно, шли великие по пути истины, в отдельных проявлениях ее видя конечную задачу. И чудодейственно объединились эти отдельные достижения в одно огромное целое.
— В благополучии ближнего.
— В материальном равенстве.
— Оно будет! Счастье будет! Счастье будет!
С одухотворенным лицом, с головой гнома на тонком чахоточном туловище, с светлой, чарующей улыбкой повторял один из пророков:
— Счастие будет.
И в ответ ему, из мрачного сырого подвала, из черного прорыва холодной крутой лестницы, звучал другой — глухой голос:
— Раньше сорви красный цветок.
— Человек — зверь.
— Человек раб.
— Неумолимы и беспощадны законы судьбы.
— Малярия! Малярия!..
— Сверхчеловек.
На огромном золотом щите, живые двигались гигантские красные буквы:
— Сверхчеловек.
Целой головой выше всего окружающего, на величественных ходулях, с сверкающим священным безумием взором. поднялся над толпой величайший из мудрецов; гордо закинул львиную голову, смелыми руками схватился за шестой из столпов, подпирающих шатер. Светлый предвозвестник мирового владыки! Он смутно почувствовал силу человека; сверхчеловека предрек падающему духом миру, только не смог осмыслить его назначения. Чувствуя его инстиктивно, не мог путем критического анализа оформить подавляющую хаотической огромностью мысль, воплотить ее в реальный и неизменный образ.
И все-таки заслуга его перед человечеством безгранична.....
Поотдаль сорока великих мужей стали второстепенные и третьестепенные пророки и учители человечества.
Стали мученики правды жизни, радетели истины, искатели светлых и безначальных путей добра и красоты мира.
Яркие молнии озаряли их торжествующие лица, и дивным светом лучились непорочные взоры.
Чистые служители искусств и науки, гордые властители дум и кроткие братья страждущего ближнего, многострадальную жизнь свою положившие за светлую идею всечеловеческого блаженства.
За ними, беспорядочной гурьбою, расположилось остальное человечество. Стадо — помыкаемое, беспомощное, с злыми инстинктами, с добрыми побуждениями, слепое, плохо разбирающееся в понятиях прекрасного и преступного, уродливого и совершенного.
Постылое и дорогое стадо.
Близкое душе моей стадо людское.
И — еще дальше, робкие и приниженные, уничтоженные светом проснувшегося сознанья, стали когда-то грозные и властные погонщики стада — помыкатели, ведшие его по своим эгоистическим путям, оберегавшие от него широкое поле знания, и голод и невежество его использовавшие для своих личных, временных и проходящих выгод. Учившие его тьме и направлявшие его против учителей истины.
Предатели и, все-таки, люди.
Вами рожденный, вами взлелеянный, среди вас я воссяду светлый и гордый человек, человек — властелин, человек — миродержец.
Посреди шатра, на мягких подушках из нежных и благоуханных цветочных лепестков, в облаках ароматного дыма и славословящих мелодий уготован мне трон.
Гений земли шестьюста-сильными руками поддерживает его устои.
Отсюда я скажу вам свое слово.....
Мое слово.
Человек, человеком
