Одиночка - Элис Осман
Чарли, ### #### ### ## и мой второй брат Оливер сидят в гостиной. Так сразу и не разберешь, чем они занимаются. По всей комнате расставлены картонные коробки — серьезно, их тут штук пятьдесят, не меньше. Семилетний Оливер, судя по всему, руководит операцией, а Ник и Чарли сооружают из коробок что-то наподобие скульптуры размером с гараж. Груды коробок подпирают потолок. Оливеру пришлось забраться на диван, чтобы окинуть взглядом сооружение.
Наконец Чарли выходит из-за картонной постройки и замечает, что я с круглыми глазами стою в дверях.
— Виктория!
Я моргаю:
— Мне стоит спрашивать, что вы тут делаете?
Он смотрит на меня так, словно я сама должна была догадаться.
— Строим трактор для Оливера.
Я киваю:
— Ну конечно. Что же еще. Я сразу поняла.
Из-за коробок появляется Ник. На первый взгляд Николас Нельсон — он, как и я, учится в двенадцатом классе — один из тех пугающих на вид парней, которые обычно кучкуются в задней части школьного автобуса, готовые забросать тебя сэндвичами. Но на самом деле Ник — щенок золотистого ретривера в человеческом обличье, а еще капитан команды по регби и просто хороший человек. Я не помню, ##### ###### ### # ##### ##### #####-#-### но Ник прошел с моим братом самые тяжелые эпизоды его болезни, так что в моей книге он точно положительный герой.
— Тори. — Ник кивает мне с преувеличенной серьезностью. — Хорошо, что ты пришла. Нам нужны свободные руки.
— Тори, можешь передать скотч? — просит Оливер, только вместо «скотч» он произносит «шкотч», потому что у него недавно выпал зуб.
Я даю Оливеру «шкотч», потом показываю на коробки и спрашиваю Чарли:
— Где ты их взял?
Чарли только пожимает плечами и уходит, бросив:
— Это коробки Оливера, не мои.
И вот уже я строю трактор из картонок в нашей гостиной.
Закончив, мы с Чарли и Ником забираемся внутрь, чтобы полюбоваться своей работой. Оливер крутится возле трактора с маркером, рисует колеса, пятна грязи и пулеметы «на случай, если коровы перейдут на темную сторону». Довольно умиротворяюще, если честно. На каждой коробке — жирная черная стрелка, указывающая вверх.
Чарли рассказывает, как прошел его день. Он это любит.
— Сондерс спрашивал о наших любимых музыкантах, я назвал группу Muse, и три человека спросили: «Это из-за „Сумерек“?» Три!
Я фыркаю:
— Откровенно говоря, я только их песни из «Сумерек» и знаю.
Ник кивает:
— И я. В детстве я много раз пересматривал первую часть.
Чарли вскидывает брови:
— ### ## ### ########, ### ######## ###### ########### ###### #### ####### ####.
### ####### # ######## ##### ## #####:
— #, ## ###########, ###### ### ######## ## ###### ##### ##### ####### ##########?
Чарли тоже смеется, затем ненадолго все замолкают, а я лежу и смотрю на картонный потолок.
Я начинаю рассказывать Нику с братом о сегодняшнем пранке. И мысли мои возвращаются к Лукасу и Майклу Холдену.
— Я сегодня встретила Лукаса Райана, — говорю я. Такими вещами я не против делиться с Ником и Чарли. — Он теперь ходит в нашу школу.
Ник с Чарли одновременно хлопают глазами.
— Лукас Райан… Тот самый Лукас Райан из начальной школы? — хмурится Чарли.
— Лукас Райан ушел из Труэма? — вслед за ним сдвигает брови Ник. — Вот черт. Он хотел помочь мне с подготовкой к пробному экзамену по психологии.
Я киваю в ответ на оба вопроса:
— Приятно было с ним повидаться. Ну знаете. Мы можем снова стать друзьями. Наверное. Он всегда ко мне хорошо относился.
Ник и Чарли понимающе кивают.
— А еще я встретила какого-то Майкла Холдена.
Ник, только что отхлебнувший чая из чашки, тут же закашливается. Чарли широко ухмыляется и начинает хихикать.
— Что? Вы его знаете?
Ник наконец переводит дух — он снова может говорить, хотя и кашляет после каждого второго слова:
— Хренов Майкл Холден. Дерьмо. Он войдет в историю Труэма.
Чарли опускает голову, но глаз с меня не сводит.
— Ты будь с ним поаккуратнее. Если честно, я его всегда слегка побаивался.
— Помнишь, как он подбивал всех поучаствовать во флешмобе для пранка в одиннадцатом классе? — вклинивается Ник. — А в результате сам станцевал на столах в столовой.
— А помнишь, как он распинался о злоупотреблении властью, когда выступал с речью старосты в двенадцатом? — подхватывает Чарли. — И все потому, что его оставили после уроков — он поругался с мистером Йетсом прямо во время пробного экзамена!
Все это только подтверждает мои опасения: Майкл Холден определенно не тот человек, с которым я могла бы подружиться.
Определенно.
Чарли смотрит на Ника:
— ## ######? # ######, ### ###.
Ник пожимает плечами:
— Может, просто слухи.
— ##, ########. — ##### ##### ########. — ## ## #####, #### ## ## ######## ##### ###.
Они замолкают и смотрят на меня.
— Послушай. — Ник искренне протягивает мне руку. — Лукас Райан классный парень. А с Майклом Холденом как будто что-то не так. Я не удивлюсь, если окажется, что этот пранк — его рук дело.
Проблема в том, что я не согласна с Ником. Я никак не могу обосновать свою точку зрения. Я даже сама не знаю, почему так думаю. Возможно, все дело в том, кáк Майкл Холден говорил — будто всей душой верил в сказанное. Или в том, как искренне огорчился, когда я показала ему пустой блог. Или же было что-то еще, что-то невразумительное, вроде цвета его глаз, нелепого пробора или того, как он умудрился сунуть мне в руку стикер, а я даже не заметила прикосновения к коже. Или все дело в том, что с ним все слишком не так.
Пока я сижу, погрузившись в свои мысли, Оливер заходит в трактор и забирается ко мне на колени. Я ласково глажу его по голове и делюсь остатками диетического лимонада, потому что мама не разрешает Оливеру его пить.
— Ну не знаю, — говорю я. — Готова поспорить, это просто какой-нибудь придурок с блогом.
Глава 4
Я опаздываю, потому что мама решила, что я сказала «в восемь». А я сказала «в семь тридцать». Как можно перепутать восемь и семь тридцать?
— Так у кого день рождения? — спрашивает она, когда мы садимся в машину.
— Ни у кого. Мы просто собираемся потусить.
— Тебе денег хватит? Могу подкинуть.
— У меня есть пятнадцать фунтов.
— А Бекки там будет?
— Да.
— И Лорен с Эвелин?
— Возможно.
Когда я
