Одиночка - Элис Осман
Я подскакиваю и осоловело хлопаю глазами на того, кто это сделал. Бекки смотрит на меня как-то странно, фиолетовые пряди каскадом обрамляют лицо. Она моргает.
— Чего? — спрашиваю я.
Она тычет пальцем куда-то себе за спину.
Там стоит парень. Он явно взволнован. На лице — подобие улыбки. Я понимаю, что происходит, но мозг не в состоянии быстро это переварить, и я три раза открываю и закрываю рот, прежде чем выпалить:
— Господи боже.
А парень подходит ко мне:
— В-Виктория?
За исключением моего нового знакомого Майкла Холдена, только два человека в мире когда-либо называли меня Викторией. Один из них — Чарли. А второй…
— Лукас Райан, — говорю я.
Когда-то я знала мальчика по имени Лукас Райан. Он часто плакал, а еще любил мультфильм про покемонов так же сильно, как я, и, наверное, поэтому мы с ним подружились. Как-то раз он сказал, что мечтает, когда вырастет, жить в гигантском пузыре, чтобы облететь весь мир и всё посмотреть. А я ответила, что из гигантского пузыря выйдет ужасный дом — он же пустой внутри. На восьмой день рождения Лукас Райан подарил мне брелок с Бэтменом, на девятый — книгу «Как рисовать мангу», на десятый — набор карточек с покемонами, а на одиннадцатый — футболку с тигром.
Я не сразу узнаю Лукаса, потому что он очень сильно изменился. Он всегда был ниже меня, а теперь — минимум на голову выше, и голос у него, естественно, сломался. Я пытаюсь разглядеть в нем одиннадцатилетнего Лукаса Райана, но от того мальчишки остались лишь пепельные волосы, худые руки-ноги и смущенное выражение лица.
А еще до меня доходит, о каком «светловолосом парне в узких брюках» говорил Майкл Холден.
— Господи боже, — повторяю я. — Привет.
Лукас улыбается и смеется. Я помню его смех. Он как будто прячется в груди. Грудной смех.
— Привет! — Его улыбка становится шире. У него милая улыбка. Спокойная.
Я драматично вскакиваю на ноги и меряю его взглядом. Да, это и правда он.
— Это и правда ты! — Мне приходится сделать над собой усилие, чтобы не податься вперед и не положить руки ему на плечи. Просто чтобы убедиться, что он мне не привиделся.
Лукас смеется, и в уголках его глаз собираются лучики морщинок.
— Это и правда я!
— Но что… Как?..
Он слегка краснеет. Помню, он и раньше так делал.
— Я ушел из Труэма в конце последнего семестра. Знал, что ты учишься в Хиггсе, поэтому… — Он неловко оттягивает воротник. Так он тоже раньше делал. — И… Я подумал, что надо бы тебя найти. У меня же тут нет друзей. Так что, вот, да. Привет.
Пожалуй, вам следует знать, что с друзьями у меня всегда была напряженка, и начальная школа исключением не стала. За семь унизительных лет социального отвержения я обзавелась только одним другом. И хотя я бы ни за что не хотела повторить этот опыт, кое-что помогало мне держаться. Моя тихая дружба с Лукасом Райаном.
— Ух ты, — влезает Бекки, которая нутром чует потенциальные сплетни. — Где вы познакомились?
Уж на что я социально неадаптированный человек, но Лукасу я и в подметки не гожусь. Он поворачивается к Бекки и заливается до того ярким румянцем, что мне почти становится за него стыдно.
— В начальной школе, — говорю я. — Мы были лучшими друзьями.
Подведенные брови Бекки стремительно взлетают вверх.
— Да ладно! — Она переводит взгляд с Лукаса на меня и обратно. — Получается, я пришла тебе на замену. Я Бекки. — Она обводит рукой аудиторию. — Добро пожаловать в Страну угнетения.
— А я Лукас, — почти пищит он в ответ и поворачивается ко мне: — Надо нам наверстать упущенное. Значит, вот на что похоже возрождение дружбы?
— Ага… — бормочу я. Потрясение истощило мой словарный запас. — Ага.
Люди вокруг потихоньку приходят к выводу, что собрания не будет: начинается первый урок, а никто из учителей к нам так и не вернулся.
Лукас кивает мне:
— Такое дело, я правда не хочу опаздывать на первый урок — день и без этого обещает быть непростым, — но мы ведь еще увидимся, да? Я найду тебя на фейсбуке[6].
Бекки провожает уходящего Лукаса взглядом, полным искреннего недоверия, и крепко хватает меня за плечо:
— Тори только что говорила с мальчиком. Нет… Тори только что добровольно поддерживала разговор с мальчиком. Кажется, я сейчас заплáчу.
— Ну тише, тише. — Я похлопываю ее по руке. — Соберись. Ты справишься.
— Я ужасно тобой горжусь. Чувствую себя гордой мамочкой.
Я фыркаю:
— Я способна поддерживать разговор. Чем, по-твоему, мы сейчас занимаемся?
— Я единственное исключение. С остальными ты общительна как картонная коробка.
— Может, я и есть картонная коробка.
Мы смеемся.
— Забавно… Потому что это правда, — говорю я и снова смеюсь. Во всяком случае, снаружи. Ха-ха-ха.
Глава 3
Вернувшись домой из школы, я первым делом падаю на кровать и включаю ноут. Так происходит каждый день. Если я не в школе, могу гарантировать, что ноутбук будет где-то в радиусе двух метров от моего сердца. Он — моя родственная душа.
За последние несколько месяцев я поняла, что я скорее блог, чем реальный человек. Не знаю, когда началась моя одержимость блогом, и не помню, когда или почему я зарегистрировалась на этом сайте, но я уже и забыла, чем занималась раньше, и даже не представляю, что со мной станет, если я его удалю. Я ужасно жалею о том, что начала вести блог, правда. Мне даже стыдно. Но это единственное место, где я могу найти людей, в каком-то смысле похожих на меня. В блогах люди говорят о себе так, как никогда не говорят в жизни.
Если я удалю свой блог, то, наверное, останусь совсем одна.
Но я веду его не для того, чтобы набрать побольше подписчиков, нет. Я же не Эвелин. Просто в обществе не принято признаваться вслух, что тебе грустно, потому что люди сразу начинают думать, будто ты пытаешься привлечь к себе внимание. Ненавижу. Я вот что хочу сказать: приятно, что есть место, где можно говорить что вздумается. Пусть даже только в интернете.
Прождав сто миллиардов лет, пока ноут подключится к сети, я с головой ныряю в блог. В директе — парочка мерзких анонимных сообщений: некоторые подписчики искренне возмущены жалкими размышлениями, которые я запостила. Потом проверяю фейсбук[7]. Два уведомления: Лукас и Майкл прислали запросы в друзья. Принимаю оба. Заглядываю в почту. Писем нет.
Потом снова проверяю блог «Солитер».
Там до сих
