Белая линия ночи - Халид Аль Насрулла
Мы с Аристократом молча переглянулись.
Движение на улице было весьма оживленным. Среди проезжавших мимо машин я обратил внимание на белый автомобиль, который, как мне показалось, двигался немного странно: он ехал очень медленно, то и дело останавливаясь у обочины. Я сказал ребятам, что нам лучше сменить маршрут. Мы решили перейти на противоположную сторону дороги и тут же заметили, что белый автомобиль выехал на встречную полосу и быстро двинулся по направлению к нам. Лицо Аристократа перекосилось от ужаса. Мы пустились наутек, свернув в ближайший переулок.
– Куда нам? – окрикнул я Эльяви, бежавшего впереди.
Он махнул рукой, показывая, чтобы мы следовали за ним. Через пару мгновений мы оказались на пустыре у окраины квартала. Там был хорошо знакомый нам с Эльяви заброшенный тоннель. Мы уже не раз прятались в нем, когда сбегали из школы.
– Переждем здесь, – проговорил Эльяви.
– В канализации? Вы с ума сошли? – возмутился Аристократ. – Там же нет света! Что мы будем делать в темноте?
– Спокойствие! Там есть вентиляционные отверстия, через них в тоннель попадает солнечный свет с улицы. К тому же мы не собираемся торчать там до захода солнца – просто немного переждем и разойдемся по домам.
Эльяви открыл люк и спустился первым. Убедившись, что внизу все в порядке, он крикнул:
– У нас нет выбора. Наверху слишком опасно. Он может найти нас в любую минуту, и тогда нам всем крышка! Полезайте.
Аристократ осторожно передал Эльяви «Сказку сказок», чтобы она случайно не свалилась с высоты, и с отвращением взялся за перекладину лестницы. Я остался наверху один. Прислушавшись и оглядевшись по сторонам, я пролез в отверстие и плотно закрыл за собой люк.
17.1
Лето было в самом разгаре. В тоннеле стояла невыносимая, удушливая жара. «Похоже, на том конце тупик, – подумал Цензор. – Если бы там были вентиляционные отверстия, воздух мог бы хоть немного циркулировать». Днем он взбирался по лестнице и слегка сдвигал люк в сторону, чтобы в тоннеле было чем дышать. При полном отсутствии ветра это не особенно помогало. Вот уже несколько дней Цензор питался лишь финиками и сухофруктами, потому что никакая другая пища в него не лезла. Днем он лежал возле крошечных вентиляционных отверстий, сняв рубашку, а по ночам высовывал голову из тоннеля, чтобы вдохнуть свежего, теплого воздуха с улицы. Цензор успел привыкнуть к тяготам жизни в тоннеле и в каком-то смысле даже полюбил свой новый дом. Ему вспомнилось, как прежде в трудные дни он находил успокоение в обезболивающих таблетках. Сколько он уже не принимал их? Полгода? Больше? Пожалуй что, больше. После разговора с Рыцарем он твердо решил оборвать все связи с внешним миром.
В последние дни Цензор почти не замечал движения машин по шоссе. «Странно. Наверняка что-то случилось. Лучше не думать об этом», – сказал он про себя, стараясь заглушить любопытство.
– Интересно, писатели до сих пор пишут книги? – еле слышно бормотал Цензор. – Бедняги. На их месте я бы уже давно потерял смелость думать и творить. Художественная книга – это акт сопричастности писателя и читателя. Их должно быть непременно двое. Но с некоторых пор появилась третья сторона, которая всеми силами стремится разрушить этот союз.
Цензор бросил усталый взгляд на стену, где был нацарапан текст повести. Откусив кусочек финика, он оставил его во рту, не жуя.
– Интересно, если бы я отправил этот текст в Управление, как бы отреагировал Начальник?
Он вгляделся в стену пристальнее.
– Как знать, может, кто-нибудь когда-нибудь это напечатает. А может, пройдет несколько лет и у писателей вообще отпадет нужда в бумажных книгах? Может, появится какой-нибудь новый жанр, какая-нибудь «граффити-повесть» к примеру? Люди смогут буквально прикоснуться к тексту и даже поучаствовать в его создании. К книгам будут устраивать настоящие паломничества. Кто знает… Все может быть.
Цензор задумался: не позвонить ли Рыцарю, не передать ли ему тетрадь с просьбой напечатать повесть?
– Уж он-то наверняка справится с этой задачей. У него достаточно смелости и самообладания. «Самообладание» – интересное, кстати, слово, давно о нем не вспоминал…
Открыв тетрадь с повестью, Цензор сделал на одной из страниц набросок здания Управления, чтобы понять, какой из корпусов нужно считать восточным. Собравшись с мыслями, он вспомнил, как по утрам стоял на проходной и ждал, пока откроются большие железные ворота, после чего въезжал на территорию и двигался в сторону пустынного двора. Солнце в это время дня светило ему прямо в лицо, выглядывая из-за здания Управления. Выходит, восточное крыло – это та самая сторона, в которой располагался кабинет Начальника. Глядя на рисунок, Цензор испытывал смешанные чувства.
– Что же все-таки происходит снаружи?
Он изо всех сил старался не думать об этом, но мысли о Начальнике не отпускали его.
Однажды, когда день уже был близок к вечеру, над головой у Цензора раздался скрип колес. Цензор поднялся по лестнице, чтобы взглянуть на источник звука. Машина сделала пару кругов по пустырю, а затем остановилась неподалеку от люка. У Цензора упало сердце. Он взмолился, чтобы машина поскорее уехала. Через мгновение он услышал гулкий хлопок автомобильной двери и шорох шагов, приближавшихся к люку.
Дрожащими руками перебирая перекладины лестницы, Цензор торопливо спустился в свое убежище и огляделся. Гора книг в узелке, спальный мешок, посуда, тетрадка, карандаш – вот и все его скромные пожитки. Он сглотнул подступившую слюну и на мгновение застыл. Перед глазами у него замелькали воспоминания: залитая солнцем типография, мать, которой уже не суждено встать с постели, фотография Авантюристки с табличкой «Следствие» над головой, последнее сообщение от Зейны…
По крышке негромко постучали. Цензор огляделся по сторонам и принялся судорожно соображать. Справа – электрические кабели, слева – вентиляционные отверстия, позади – лестница, ведущая на поверхность, впереди – новая жизнь отшельника, мерещившаяся ему в темноте тоннеля.
Двое наверху перешептывались. «А говорят, что опасности приходят в нашу жизнь без стука», – с ухмылкой произнес Цензор. Он мечтал прожить в уединении долгие годы, состариться так и умереть. Не вышло. Пришло время закончить повесть, к которой он так привязался. Как знать, вдруг кто-нибудь все же прочтет ее? Закинув за плечи рюкзак с едой, Цензор взял в руки карандаш и добавил на стену одно короткое предложение, после чего внимательно перечитал последний абзац и подписал внизу:
«Конец»
Двое наверху пытались открыть крышку люка.
Взяв в одну руку фонарик, а в другую – «Книгу книг», Цензор шагнул в
