Сценаристка - Светлана Олеговна Павлова
— У меня бы просрочились, — грустно отозвалась Зоя.
— Да ни фига подобного. В этом и ошибка. Я ж вижу, ты тоже сейчас слушаешь всё это и думаешь: ВИЧ — это для других, меня не коснётся. Поэтому у нас никто свой статус не знает, зато знают гороскоп и точное время рождения.
Настя часто произносила хлёсткие, грубые фразы. Голый нерв и дикая ярость. Зое иногда от этого было некомфортно: казалось, на неё за что-то злятся. Но та быстро отходила, продолжала говорить. Видимо, почуяла:
— Ну, я перегибаю иногда, сорян. Характер такой. Вообще, я знаю, что нет у меня права срываться или людей тупыми считать. Но я уже столько лет в этом. Иногда бессилие, реально. Просто, когда в тему погружаешься, хочется реально по улицам бегать и орать: «Прекратите! ВИЧ — не чума!».
И Зою попустило. То была не злость, а жгучее желание поспорить с миром, и на топливе этого спора Настя, видимо, и жила. Топлива было много. Кроме многочисленных праздных хобби типа яхтинга и обжигания горшков, Настя работала равным консультантом, делала подкаст о ВИЧ, волонтёрила в лагере для детей, у которых ВИЧ от рождения.
— А зачем ты этим занимаешься? Я без наезда спрашиваю.
— Да ты заманала извиняться! Ну как — зачем занимаюсь. За меня знаешь сколько людей свечки в церкви ставят? — Она засмеялась. — А если серьёзно. Ну вообще, активизм — это тоже своего рода зависимость. Эго там, то-сё. Это во-первых. А во-вторых, вот помнишь того чувака, который про рогатку мне написал? Там народ неравнодушный в комментах собрался. Узнали, где он, так сказать, трудится, пожаловались в клинику, наоставляли отзывов в Яндекс Картах. Такой хай поднялся, мне журналисты начали названивать. Короче, огласка. И люди пишут в директ, благодарят. И это всё маленькие вроде дела, а потом раз — и видишь, что бэйбиков-плюсиков стали активнее из детских домов разбирать (она так и сказала — разбирать). Или вот узнаёшь, что очередная «потеряшка» вернулась на истинный путь.
Зоя снова вскинула брови, но она уже поняла, что таковы правила игры: Насте нравилось использовать в речи слова из профессионального сленга, чтобы собеседник потом уточнял их смысл. Прямо как Виталику. Зою это раздражало — как и Настина манера говорить не затыкаясь. Но ей всё это явно было важно сказать.
Настя объяснила: «Так называют чуваков, которые год не приходили в СПИД-центр или сошли с терапии. И вот иногда получается их вернуть. Особенно клёво, если это беременяшка. Там всякие манипуляции в ход идут. Психологическое давление. Переубеждаем, да. Честно, я кайфую в эти моменты».
Открылась входная дверь, Настя крикнула: «Кость, я дома». На кухне появился русый парень в худи. Тот самый мужик в трусах из видео, поняла Зоя.
— Кость, это Зоя, мы с ней в инстике познакомились, она меня в комментах защищала.
— Уважение, — Костя протянул Зое руку.
— Кость, а ты меня любишь?
— Ну так, немножко.
— А купи нам тогда мороженое сходи.
— Ты специально ждала, пока я приду, чтоб мне лично это сказать? Позвонить не могла, что ли?
— Да мы тут заболтались.
Он махнул рукой, через 10 секунд хлопнула входная дверь. Зоя подумала: святой.
— Я, если что, осознаю, как мне повезло.
— Да уж, не говори. И как вы познакомились?
— А как с тобой, — засмеялась Настя, — тоже в инстаграме.
— И чего предки? Норм?
— Ой, да там семейка таких приколистов. У них любимая шутка на застольях — сказать, что я положительная во всех смыслах. Но они это по-доброму.
— А ему ты как рассказала?
— Так никак. Он сразу знал. У меня же в блоге всё написано. Вообще, я благодаря Костику для себя так поняла: реакция на ВИЧ-статус — это типа тест на вшивость.
Костя вернулся, разложил мороженое по толстым икеевским пиалам. Зое стало немного грустно.
— Ты будешь с нами? У тебя сколько единиц алкоголя на этой неделе осталось?
— Да я уже с пацанами пару единиц, так сказать, пропустил, — ответил Костя и в подтверждение старательно беззвучно икнул.
— А что за единицы, — не поняла Зоя, — вы календарь трезвости, что ли, ведёте?
Они промолчали. А когда Костя ушёл переодеваться, Настя шепотом объяснила Зое, что они готовятся к ЭКО.
По дороге домой Зое не давало покоя удивительное для взрослых лет чувство дружеского сближения. Сложноопознаваемый заряд толкал идти пешком, что-то шевелилось в голове, в том отсеке, где был загашник для идей будущих фильмов.
Зоя думала о Насте и Косте. О том, что, когда людям хочется друг с другом быть, им никто, ничто и никогда не может помешать.
Ей хотелось, чтобы у них обязательно получился этот ребёнок.
Близилось самое ужасное, по Зоиному мнению, время — рождественская пора. Каждый декабрь Зоя страдала, ведь декабрь — не месяц вовсе; увеличительная линза для каждого жизненного промаха, для каждого момента испанского стыда, для всего, что не получилось. Зоя боялась известной присказки «Как встретишь, так и проведёшь». Зое казалось, что городские украшения для всех, кроме неё, — для чьих-то жён, детей, шумных компаний, красивых пар. Зоя испытывала приступы отчаяния, когда коллеги по цеху публиковали списки просмотренного за год, исчисляемого сотнями и сотнями незнакомых картин. Зоя ненавидела даже «Тайного Санту». Она вот не ленилась пролистать до дна инстаграм выпавшего по жребию реципиента, чтобы понять его вкусы. Выбирала презент с трепетом, переживанием, короче — всем сердцем; а ей в ответ неназванный коллега заказал на дом Яндекс Маркет, после чего на Зоину почту ещё и упал чек на 786 рублей.
Иногда Зоя совсем не вывозила новогодней вакханалии и писала отцу: «Папочка, мне так грустно». Он отвечал: «Доча, ну это нормально. Без остановки радуются только дебилы».
Единственная для Зои безусловная радость декабря, оплот стабильности, не менявшийся столько лет, — годовщина родительской свадьбы. В этом году 30. Жемчужная. С ума сойти. Столько времени просыпаться с одним человеком. Надо спросить отца, чего он там приготовил. И какого именно числа. Кажется, 28? Мама часто говорила: «Нашли когда жениться, и без того самый дорогущий месяц в году». Забыла, как ходила молодой и любила.
Во второй половине декабря, в
