Кладбище нерассказанных историй - Джулия Альварес

– …который распорядился, чтобы его вдове отправляли букеты первого числа каждого месяца до конца ее жизни, если только она снова не выйдет замуж, в каковом случае доставки следовало прекратить.

– А она в итоге вышла?.. – Альма чувствует, как на ее ступню давит тяжелый биркеншток Пьедад.

Мартильо отправляет Валентине сообщение с просьбой принести на подпись дочерям Круз еще одну форму для закрытия счета дона Мануэля. Он проверяет время на своих наручных часах, в чем нет необходимости, поскольку на одном конце стола для совещаний стоят большие электронные часы с датой, днем недели, температурой и влажностью. Возможно, он хочет похвастать своими дорогими часами? Мартильо говорит, что отправлять форму по факсу сегодня уже слишком поздно, но завтра утром – непременно.

Валентина входит с несколькими папками на подпись сестрам. Лицо Мартильо озаряется, как трехрежимная лампочка на максимальной мощности. Альма задается вопросом, есть ли в завещании Мартильо пункт о том, чтобы посылать Валентине цветы, пока та не заведет нового любовника.

Альма просматривает форму для закрытия. Счет в Banco Santa Cruz в Игуэе, а не в Banco Popular, принадлежащем родственнику мами, который предпочитали ее родители. После подписания Альма просит, помимо свидетельств о праве собственности на недвижимость, предоставить копию формы. «Для нашего архива», – добавляет она, поскольку даже сестры бросают на нее недоуменные взгляды.

На улице она излагает свой план. Она надеется найти в Banco Santa Cruz слабое звено, которое могло бы раскрыть имя получателя ежемесячных платежей до того, как счет их отца закроют и след остынет. Пусть профессиональный талант Альмы и угас, но она не утратила смекалку. Завтра они первым делом отправятся в Игуэй, чтобы успеть в банк к открытию и до того, как из столицы придет факс о закрытии счета.

– Первым делом? – стонут ее сестры. – Мы на отдыхе, если ты не заметила. К чему такая спешка?

Альма объясняет, что, если они не поторопятся, счет могут закрыть. На следующей неделе Semana Santa[397]. Вся страна будет закрыта.

– Давайте покончим со всеми юридическими заморочками, чтобы мы могли просто наслаждаться жизнью. Конечно, я могу сделать это и одна, но вдруг это что-то ужасное? Мне нужна группа поддержки.

Ничто так не стимулирует сестер, как морковка драмы.

У каждой из них есть своя излюбленная версия о том, кому принадлежит счет. Возможно, это всего лишь невинные пенсионные выплаты лояльному бывшему сотруднику или судебная компенсация за увольнение? А может, эти ежемесячные отчисления были своего рода «платой за защиту», переводимой через доминиканский банк, которую их отец забыл отменить, когда его начала подводить память? Альма вспоминает, как подростком подрабатывала летом в офисе папи. Время от времени туда заявлялись два скользких типа. Линда объяснила ей, что с этими мужчинами нужно обращаться осторожно и сразу же провожать их к ее отцу. Болтливая секретарша понизила голос: эти мужчины собирали деньги за охрану офиса ее отца и его самого от «несчастных случаев».

Что бы ни вытворял папи, сестры теперь согласны с планом Альмы и в равной степени стремятся разгадать его головоломку: не то чтобы это принесет им какую-то пользу в будущем, но зато даст еще одну тему для обсуждения.

Перла

Перла прибывает в аэропорт Лас-Америкас в сопровождении агента иммиграционной службы США, сидящего рядом с ней в начале салона. У самолета ее ожидают представители доминиканских властей. Пепито, летевший тем же рейсом, но сидевший дальше, в двадцать третьем ряду, пристраивается за ней на трапе и протягивает ту первую книгу, которую когда-то ей подарил. «Это запрещено», – сообщают ему доминиканские агенты. Пепито вкладывает в книгу пачку долларов: «Marca libro»[398], – объясняет он. На книгу дают добро, закладки припрятываются в карман. При всей своей мечтательности и тяге к книгам ее мальчик обладает житейской смекалкой.

– Завтра я приду с адвокатом! – кричит он вслед Перле, когда ту уводят под конвоем.

Доминиканский адвокат, нанятый Пепито, уже обо всем договорился. За дополнительную плату до рассмотрения дела и вынесения приговора Перлу помещают в одну из наименее переполненных камер. В качестве особой услуги еду ей готовит жена начальника тюрьмы. Филомена предлагала свою помощь, но Пепито настаивает, что так будет лучше. Это способ расположить к мамите важных шишек.

Перла подозревает, что все это наверняка стоит кучу денег. Если она когда-нибудь выйдет из тюрьмы, то будет работать день и ночь, пока ее тело не предадут земле, чтобы расплатиться с сыном. Долг тому маленькому мальчику, чью жизнь она украла, она никогда не сможет вернуть. Ее душа обанкротилась. На веки вечные… но тут она открывает сборник историй и вспоминает, как голос читавшего ей Пепито, подобно целебному бальзаму, вселял в ее тело покой и наполнял ее пустое сердце надеждой.

Она углубляется в чтение в своей камере.

– Это Библия? – спрашивает одна из женщин. – Почитай нам. Мне бы не помешала un chin de Jesús[399] в этой дыре.

– Ну ты даешь! Просишь muda[400] заговорить, – усмехается другая, качая головой. – Ты, видать, веришь в чудеса! Почему бы не попросить о действительно важном чуде? Вытащи нас отсюда, черт подери!

Той ночью, когда все они лежат на своих койках, Перла начинает читать вслух. Несколько женщин приподнимаются на локтях. Удивлены даже те из них, кто разочаровался в жизни и накидывается на любую сокамерницу, которая испытывает хоть малейшее удовольствие. Немая обрела дар речи! Насмешница осеняет себя крестным знамением.

Это история о дикой деревенской девушке, за которой гонится насильник. Когда он настигает ее, девушка взывает о помощи. Какой-то бог, сжалившись, совершает чудо и превращает ее в лавровое дерево.

– Это правда? – спрашивает молодая заключенная с милым детским личиком.

– Не слишком ли ты юна, чтобы сидеть в тюрьме? – изумляется Перла.

Девушка с готовностью признается, что зарезала дядю, который годами насиловал ее и ее младшую сестру. Но превратилась лишь в преступницу.

– У нас в кампо росло лавровое дерево, – говорит другая заключенная. – Abuela[401] всегда заваривала чай из листьев, чтобы уменьшить спазмы во время менструации.

Женщина с гор близ Харабакоа задается вопросом, не была ли та девушка из истории сигуапой. Городские девушки слышали о таких существах только из одноименной любовной песни Чичи Перальта[402]. Но те, кто родом из сельской местности, знают эту легенду. Красивые и жестокие, сигуапы соблазняют мужчин, а затем топят их в реке…

– ¡Silencio![403] – рявкает дежурная надзирательница.

На следующую ночь Перла читает вслух о племени воительниц, состоявшем исключительно из женщин. Все они были отличными лучницами и