Книжный магазинчик «Утешение» - Джи Хен Лим
Книжный магазин Учжу оказался небольшой и уютный. В отличие от огромных книжных магазинов, где книги громоздятся в огромных стеллажах и порой за нужной книгой надо тянуться к самой дальней полке, здесь они были аккуратно расставлены и все находились на виду. И стульев внутри было немало, особенно возле окон, рядом с книжными шкафами. Садись где хочешь и читай.
Кроме того, взгляд сразу привлекали часы, развешанные прямо на спинках стульев. И внешне, и по времени они были все разные. От этого казалось, будто попал в какой-то иной мир, а у окна, за прозрачной витриной, стояли старенькая пишущая машинка и красный почтовый ящик.
«Напишите свою историю»
– гласила наклейка на машинке.
Рядом на ящике виднелась надпись:
«Мы ответим, где бы вы ни находились».
«И чего тут только нет», – подумала Мёнчжа. Сначала решила, что это просто декорация. Но ради интереса нажала на клавишу. Машинка громко щелкнула, и на бумаге проступила буква «Х». Она уставилась на эту букву, и ей почудилось, будто она слышит тихий смешок. Взгляд снова упал на почтовый ящик.
– Неужели и правда ответят? – пробормотала она.
Весь магазинчик сам по себе казался нереальным, и с ящиком ощущение только усилилось. Мёнчжа повернулась к книжным полкам.
– Ах, это же детские книжки…
Она подошла к стеллажу в углу, где обложки были выставлены прямо к посетителю. Иллюстрированные книги сразу напомнили ей внучку Юху. Та еще не ходила, но с удовольствием рассматривала картинки. По вечерам, когда Юха начинала капризничать, бабушка всегда приносила книжку и показывала ее. Укладывать внучку спать было тяжело, Мёнчжа сама изводилась, но понимала, что у дочери не было выбора, пришлось выйти на работу сразу после родов, поэтому бабушка терпела. Но в последнее время все чаще думала, что слишком уж трудно растить ребенка, когда тебе под семьдесят. Все тело болит, кости ломит. По утрам давно уже стала вставать со стоном, ведь все тело ныло.
Она присела, чтобы рассмотреть книги на нижней полке.
– Ох… – вырвалось невольно.
Она смутилась, огляделась по сторонам, но никого не было. Лицо, однако, горело от стыда. Наугад достала одну книжку. Читать мелкий шрифт с ее зрением было непросто, но хотелось пролистать заранее, а потом подарить внучке.
Книга называлась «Как ты себя чувствуешь?». В ней настроение выражалось через лица персонажей известных картин. Радость, гнев, печаль, удивление – все это передавалось мимикой. Женщину особенно задел раздел «Печаль», где был портрет Фриды Кало, а по щеке струились слезы, и слова здесь были будто лишними. Мёнчжа почувствовала, как кольнуло сердце, словно она смотрела на собственное отражение в книге.
Женщина невольно вспомнила о дочери. Она знала, как тяжело Чжису растить ребенка, работать и еще оставаться дочерью. Мёнчжа и сама через все это прошла, но что поделаешь, ведь обиды остаются с нами надолго. Разве дочь не понимает, что ее саму родители лелеяли с таким же сердцем?
Она взяла сразу две книги и вернулась к пишущей машинке. Медленно опустилась на стул. Села прямо, глядя на нее. Сколько лет прошло с тех пор, как в последний раз она притрагивалась к пишущей машинке? В школьные годы, да немного на первой работе. С тех пор минуло больше тридцати лет. В наш век машинка казалась чем-то невероятным.
Она вспомнила, как зубрила клавиатуру для того, чтобы печатать как можно быстрее. Память была слабая, приходилось рисовать раскладку на бумаге и снова и снова повторять. Иногда даже с закрытыми глазами представляла клавиши и набирала вслепую. При мысли об этом губы тронула легкая улыбка. Тогда ее единственной мечтой было поскорее окончить школу и начать самостоятельную жизнь…
«Щелк!» – она нажала клавишу указательным пальцем левой руки. На бумаге появилась еще буква, а затем еще одна. Кончики пальцев почувствовали знакомое прикосновение, словно она открыла давно запертый ящик души. В сердце разлилось что-то новое. Недавнее уныние из-за проколотого колеса будто понемногу рассеялось и уже не имело никакого значения.
Мёнчжа снова и снова ударяла по клавишам. Из согласных и гласных складывались слоги, а в памяти всплывали картины юности. Сначала она вспомнила свои беззаботные семнадцать лет, затем первые робкие двадцать, когда жизнь только начинала расцветать. Чем больше букв рождалось на бумаге, тем отчетливее вставали картины прошлого, которые она давно гнала от себя. Предложение руки и сердца, рождение первого ребенка, жизнь в съемных квартирах, пока наконец не появился свой дом. То было трудное время, но радостное, и сердце переполняла гордость, а вот измена мужа, когда она всерьез думала о разводе, до сих пор отзывалась горечью. Тогда ей хотелось как можно скорее состариться, чтобы смириться с жизнью и не мучиться.
– Фух… – выдохнула она.
И вот уже семидесятый год. Как же так быстро бежит время? Казалось, еще вчера она гадала, когда же подрастут дети… и вдруг – седьмой десяток позади. Мигом закрыла глаза и открыла их уже в старости. Время ушло безвозвратно.
Когда жизнь вдруг стала казаться песчинками, просыпающимися и выскальзывающими между пальцев, Мёнчжа ощутила опустошение. Ей захотелось во что-нибудь вцепиться. Она глубоко вздохнула и снова принялась стучать по клавишам. Пальцы набирали слова все быстрее. Казалось, забытые кусочки прошлого, словно лоскутки стеганого одеяла, всплывают один за другим. Мёнчжа будто шила их обратно, аккуратно сшивая разноцветные фрагменты своей жизни. Может быть, когда она встанет, у нее на коленях будет готовая собственная «лоскутная история».
Когда строк было уже написано немало, появился хозяин книжного магазина – Учжу.
– Если я положу это сюда, ответ действительно придет? – спросила она.
– Положите, посмотрим, все возможно. Не узнаете, если не попробовать. Но не забудьте указать адрес, – улыбнулся Учжу. Мёнчжа мгновение колебалась, записала адрес на самой последней строчке и опустила лист в красный ящик.
– Я возьму эти книги. Посчитайте, пожалуйста, – сказала она и подала два тома, которые выбрала раньше.
Учжу отнес книги к кассе, просканировал штрих-коды. Мёнчжа вышла из магазина, прижав к себе купленные книги. Ее не покидало странное чувство: казалось, что это не простые детские книги, а маленькие автобиографии с картинками в обложке. Шаги стали легче, а весенний ветерок заиграл в волосах.
Ночь опустилась на книжный магазин, словно кто-то в мире просто выключил свет. Время суеты и дневного шума сменилось на тишину и спокойствие. Кот Кук лениво прошмыгнул из флигеля в дом. Ночное небо здесь не было похожим на то, что Учжу видел в городе. Он любил именно такое небо, и в эти минуты ему особенно
