Книжный магазинчик «Утешение» - Джи Хен Лим
Женские заботы
– Ах, как прекрасно… какое же это счастье…
Как давно она не выбиралась на прогулку? Прошло так много времени, что и сосчитать было невозможно. Мёнчжа ликовала от радости, словно человек, который только что вышел на свободу после долгого заключения. Все, что она сделала, – едва высунула руку в окно движущейся машины, но ветер, коснувшийся кончиков пальцев, был совсем другим. Он был освежающим, словно она окунула ноги в бодрящую морскую воду. Словно после глотка газированного напитка, по телу прошла приятная дрожь от свежести. Только тогда она почувствовала, как снова легкие наполняются воздухом и глубоко в груди дыхание становится легче.
Мёнчже в этом году исполнилось шестьдесят семь, и ее жизнь шла сравнительно ровно. Она не доставляла людям хлопот и жила честно, добросовестно. Дети у нее выросли достойными, она дала им возможность учиться, сколько они сами пожелали, и вскоре оба – и сын, и дочь – получили желаемую работу. На первый взгляд семья Мёнчжи выглядела вполне благополучной.
И все же в тот день она выходила из дома будто бы убегая от чего-то. Прошел почти год с тех пор, как она решилась на это. И причина – дочь Чжису, та самая, за которую Мёнчжа так беспокоилась, а точнее, внучка Юха, которую Чжису родила и за которой приходилось постоянно присматривать.
Чжису – сторонница жизни без брака. Ее удовлетворяла работа, и все силы она отдавала собственному росту, ведь думала, что брак помешал бы этому, поэтому о свадьбе и речи не было. Мёнчжа же думала иначе. Она жалела дочь и при каждой возможности вновь и вновь поднимала тему брака, приводила массу доводов, как когда-то делали ее собственные родители. Для нее это был долг родителя, последний долг перед старостью. И вот при любой удобной возможности она хватала дочь за плечи, уговаривала, умоляла и даже припугивала – говорила так настойчиво и часто, что, казалось, у нее язык скоро сотрется от повторений.
Говорят, усердие даже небо сдвинет, и, может быть, именно поэтому, а может быть, благодаря ее упорным молитвам, Чжису изменилась. После нескольких свиданий она все-таки вышла замуж за мужчину с подходящими условиями и статусом, прямо перед своим сорокалетием – в тридцать девять лет. Только тогда Мёнчжа вздохнула свободно, ее сокровенное желание сбылось, и, казалось, теперь можно не ждать большего. Она была уверена, что после свадьбы все как-нибудь само собой наладится.
Но это, к сожалению, было лишь заблуждение. Чжису хоть и вышла замуж, но не собиралась заводить детей. Брак оказался, по сути, формальным, жизнь до и после свадьбы почти не отличалась. Из-за постоянной занятости и спешки питались они полуфабрикатами, а времени, которое Чжису проводила вместе с мужем, все еще было явно недостаточно. Возможно, поэтому ребенок не появлялся. Со временем Мёнчжа начала задаваться вопросом о том, мог ли поздний брак помешать рождению ребенка. Каждый день проходил как на иголках – так думала она, старомодно оглядываясь на общественные взгляды.
«Чжису, только роди. Ребенка я сама воспитаю. Пожалуйста, прошу», – снова и снова повторяла она дочери, пока слова не превращались из заботливых в навязчивые.
А может, это и помогло, ведь незадолго до Дня родителей Чжису принесла радостную весть. Перед обедом зять преподнес небольшой подарок в коробочке. Когда Мёнчжа и ее муж инстинктивно открыли крышку, их глаза округлились: внутри лежал снимок УЗИ – фото еще не родившегося малыша.
– Ох ты! Да это же… правда? – воскликнула Мёнчжа и, не в силах сдержать эмоций, зарыдала, уткнувшись лицом в ладони. Слезы не прекращались. Новость о беременности дочери вошла в число тех немногих радостных событий, которые навсегда остались в ее жизни.
Но она и представить не могла тогда, что это счастье обернется для нее настоящими оковами.
Стоило только вспомнить прошлое, как недавно еще легкое и радостное настроение тут же померкло. Мысли, словно притянутые магнитом, снова вернулись к дочери, и от этого в груди стало тяжело и беспокойно. Мёнчжа торопливо глянула в боковое зеркало. Опухшие веки, хмурый лоб – все это отражение явно не радовало. Чтобы отвлечься, она прибавила громкость радио.
В салоне зазвенел знакомый голос трот-певца:
– Выпьем по одной. Выпьем все до дна…
Мёнчжа кивала в такт, отбивала ритм пальцами по рулю, а губы сами подхватывали мелодию. В груди снова заиграла легкая веселость. Она увлеклась и, не сдерживаясь, запела громко, с душой:
– Выпьем по одной. Выпьем по одной…
И вдруг – громкий хлопок, и машину повело в сторону.
– О боже! – вскрикнула Мёнчжа. Сердце забилось так, будто в него ударили огромным молотом. Руки на руле задрожали. Ей стало страшно: а вдруг все обернется серьезной аварией? Она изо всех сил старалась удержать машину и плавно прижаться к обочине. Но дорога была узкая, ни одного съезда. Лишь впереди мелькнул крошечный указатель и узкая дорожка в сторону.
С трудом справившись с дрожью в ногах, Мёнчжа остановила машину у знака и вышла наружу. Заднее правое колесо сплющилось в жалкий блин.
– Господи! – она перевела дух, прижала ладонь к груди. Мысли в панике вертелись в голове, но ни одна не задерживалась. Мелькнул только образ дочери. Так хотелось тут же позвонить Чжису, рассказать, как едва не случилась беда… Но в тот же миг она сжала губы. Нет, не станет! Разве не из-за дочери она и затеяла эту поездку, чтобы отвлечься от обид? Звонить первой – словно признаться в слабости. Горько задевало самолюбие.
Она стояла неподвижно, глядя на проколотое колесо. Время от времени по дороге проносились машины. Вдруг стало неловко, ведь ее машина застряла прямо на виду и мешает другим. Спохватившись, Мёнчжа набрала номер страховой.
Через некоторое время эвакуатор поднял ее машину, словно игрушку, и увез прочь. Она смотрела ему вслед до тех пор, пока он не скрылся за поворотом. Настроение упало: еще недавно она пела во всю силу, радовалась дороге, а теперь была словно надутый шарик, проткнутый булавкой. Но вместе с этим в душе теплилось облегчение. «А если бы колесо лопнуло в тот миг, когда навстречу шла машина? Тогда бы…» Мёнчжа покачала головой и передернула плечами от одной только мысли.
– И что теперь? – пробормотала она. Возвращаться домой не хотелось. Она обвела взглядом окрестности.
