Риск - Лазарь Викторович Карелин

— Надумал я, Юрик, побыть в отпуске, постранствовать слегка, — сказал, небрежно так промолвив. — Может, и к Светлане наведаюсь. А что — нагряну. Рискнуть?

— Она у вас дама умная, — сказал Симаков. — К ней не нагрянешь внезапно. Впрочем, как я полагаю, она у вас верная жена. Да и зачем? Такой мужчина… При таких суммах…

— Вот именно, зачем?

— Стало быть, рванете не извещая?

Что-то смекал, смекал Симаков, не словам веря, а тону в них, звуку. А звук в словах его шефа был тревожный.

— Поколесить надумал, — сказал Удальцов, себя слушая, понимая, что помощник что-то да усек в его голосе. — Иногда в сторонке побыть не худо. Подписал все, запустил проект, и в сторонку можно отойти.

— Мудро, мудро. Дело к тому же не без риска. Очень даже умно решили отбежать, поглядеть, что да как.

Помощник хвалил его, настораживаясь все более. Не верил, хотя самое обычное это было дело — взять да и передохнуть, когда проект пошел в раскрут. Но — не поверил, насторожился почему-то Симаков. Умен, как бестия.

— Что скажу, — заговорил он, подходя к шефу. — Собирался давно сказать, но не решался. А теперь, раз вы в отъезд подаетесь, Вадим Иванович, скажу.

— Что это ты меня по отчеству стал величать? Мы ли не друзья-приятели. Вместе ведь в «Альфе» банк держали.

— Так ведь вы шеф, наш командир, — сказал Симаков.

— Богатым шибко стал, поэтому?

— Отчасти и поэтому. В деньгах власть, в них даже трепет.

— Так и ты, Юрик, при деньгах.

— Не такие наши деньги, командир.

— Командир — это что, кличка моя? Установилась окончательно? Раньше, вроде, Удальцом звали.

— Это в «Альфе», в риске. А теперь вы, Вадим Иванович, выбыли в большой бизнес. И я отчасти с вами.

— Из «Альфы» не выбывают, а, как у нас говорят, вымирают.

— Все в свое время, Вадим Иванович. Конечно, ниточки тянутся, они тянутся. Вдруг да и тарарахнет где-то, вдруг да и прошьют очередью. И не понять, за что. Не сообразить, чей заказ. Вот следователи и ломают свои головки.

— С кладбищем, вроде, разобрались.

— Там грубо сработали. По-полевому. А кладбище-то столичное. Тут хитрей надо все обделывать, следы заметать, словом, обмозговывать.

— Все не обмозгуешь. Ты о чем со мной разговор начал?

— Это так, все предусмотреть невозможно. А разговор мой как раз про то, что нам следует менять круг интересов. Подходим к концу с разными там льготами, послаблениями, учетом заслуг. Строже жизнь пошла. Надо нам, как думаю, вставать на путь законопослушания. Конечно, с поправкой на российский бардак. А, командир?

— Трусить, гляжу, начал?

— Так ведь не я один.

— Полагаешь, и я тоже?

— Вам, командир, это чувство не свойственно, как думаю. Но вот устал… А что такое усталость у нашего брата?..

— Понятливый, понятливый ты парень, Юрочка. Но я не то чтобы устал. Просто поташнивает что-то.

— Тоже примета. Вот я и говорю, надо менять нам стиль, командир.

— Кстати, если я командир, так ты-то у нас по какой кличке идешь?

— Без клички обхожусь. Разве что за спиной.

— А за спиной?

— Слыхал раз-другой, когда меня не ждали, что называют Гусем. Был такой правый крайний в «Спартаке». Так что я не обижаюсь, сильно играл.

— Да, да, и я слышал. Кстати, когда-то за «Спартак» болел.

— Вот я и не обижаюсь. Весь стадион орал: «Гусь, Гусь, шайбу!» А все же Светлане — свет Романовне — отбить факсик?

— Нет, хочу нагрянуть. Да и не сразу к ней.

— Билетик куда заказать?

— Еще не решил. В последнюю минуту.

— За денежными поступлениями пригляжу. Может, пока вас не будет, сменить охрану? Ну, не всех, а некоторых?

— Зачем?

— Для профилактики.

— Не доверяешь кому-то?

— Сам не пойму. Тревожусь. Вот и вы…

— Не угадал про меня, Юра. Ступай. Охрану прошерсти, это не помешает. И вот что, никому, что я куда-то решил отъехать. Когда спохватятся, тогда и сочини что-нибудь. А там я и вернусь. Через недельку-другую.

— Записочку мне оставьте все же, что да когда делать, что да кому сказать. Проект-то закрутил колесами.

— Оставлю, оставлю. А, кстати, зачем? Ты ли не знаешь все?

— Но не на уровне командира.

— Говорят, гуси спасли Рим.

— Там меньше бардака было, как думаю.

— Не скажи. Пал ведь Рим-то, через какое-то время.

— На наш бы век хватило б … Сегодня рванете? Завтра?

— Как вздумается. Давай руку на всякий случай. — Они обнялись, постояли, обнявшись, недолго, расстались.

3.

В своей московской квартире он почти не бывал с недавней поры. Это когда супруга учинила там евроремонт престижный. Все стены стали светло-скользкими, между дверей и вместо них врубились арки, пол под ногами норовил выскользнуть. Нет, не стало тянуть туда. Да и соседи в доме были не «свои», а всего лишь — «наши». Престижный дом, престижные соседи. Машины во дворе престижнейшие. Бабы, когда в лифте сталкивались, пахли заморщиной, но почти все были квелоликие и замалеванные. Не тянуло в московский дом, отталкивало даже от него.

А вот во Внуково, где была дача, туда ехал всегда с готовностью. Дача была не той совсем, какой еще недавно была. Стал дом и не дачей, а каким-то хитрым домиком, крепостью по сути. Все было укреплено решетками, стальными дверями. Было вокруг понатыкано — сам велел! — всяческих «смотрил», когда аппаратик с крутящейся головкой фиксирует на экране в прихожей, кто подъехал, кто взошел. И ворота в дом уже не растворялись, а въезжал он сразу в гараж, а уж оттуда, когда задвигались створы, входил прямо из машины в дверцу, впускавшую в дом. Что за жизнь?! Сами себя затравили! Такая дача или подобная дача, «хитрые эти домики» вокруг Москвы во множестве встали. И даже престижным было так себя охранять. Да, а еще была у него живая охрана. Поехал, рванул во Внуково, а следом увязалась «Вольво» с тремя парнями, умеющими стрелять на вскид, с обеих рук, между прочим. И водитель его был из сотоварищей по «Альфе», ну и рядом сидел паренек из мастеров спорта по самбо. Господи, пять человек его пасли в обычный день, среди бела дня! И это еще не весь охранный штат. И это еще не столь много, если сравнить с каким-то, скажем, слугой народа. Докатились! Додемократились! И спина мерзнет то и дело, будто почувствовала себя мишенью. Устал, устал, это от усталости. Трусить он не умел, был не обучен трусить.

Приехали. Раздвинулись створы гаражных дверей, вкатилась с ходу машина в глубокий гараж, встала. Выскочили его охранники,