Другая ветвь - Еспер Вун-Сун
Господин Мадсен Йоханнес ведет свиту к выступающим на сцене, к музыкантам и фокусникам; Сань смотрит им вслед, но тут младший ребенок, одетый в белое, в мягком широкополом чепчике, завязанном под подбородком, тащит сначала придворную даму, а потом и всю компанию к столику Саня. Сань сначала подумал, что это девочка, но теперь видит, что это, должно быть, мальчик; а привлекли его, должно быть, блики солнца на красном лаке кисточки.
Мальчик тянется к кисточке из волоса козы, и Сань позволяет ребенку взять ее. Осторожно берет руку мальчугана и подводит ее сначала к туши, а потом к бумаге; отпускает руку, и мальчик сам рисует закорючки и ставит кляксы.
Кисточка со стуком падает на стол, когда ребенок выпускает ее. Ему уже стало скучно, и он хочет пойти дальше, но теперь у столика появляется принц. Господин Мадсен Йоханнес показывает на Саня, поясняет, кто он, и Сань приветствует принца глубоким поклоном.
— Для меня честь… представить, — говорит господин Мадсен Йоханнес. — Его Королевское Высочество принц Кристиан… и Ее… Высочество… принцесса Александрина… Два их сына, принц Фредерик и принц Кнут.
Принц произносит что-то на своем трудном языке низким и властным голосом. Господин Мадсен Йоханнес отвечает, потом добавляет еще фразы. Сань не понимает ни слова, но тут до него доходит, что принц велит ему рисовать.
Сань не движется. Он слышит собственное дыхание, он уверен, что не сможет ни рисовать, ни написать хоть что-то.
— Картина, — говорит господин Мадсен Йоханнес на своем ломаном китайском.
Сань замечает, как придворная дама обтирает одетого в белое мальчика там, где Сань коснулся его руки. Это приводит в чувство, и Сань склоняется над столиком. Без всякого плана его рука макает кончик кисти в тушечницу, и только в тот момент, когда он сгибает руку в запястье и касается бумаги вершинкой пучка из козьей шерсти, он понимает, что собрался нарисовать. Он никогда раньше не рисовал такого, но девять мазков — и готово. Большая белая птица, которую они с Ингеборг видели на озере, когда были в лодке.
Сань решается поднять взгляд на принца Кристиана, возвышающегося на фоне неба. Над сверкающими на красной униформе золотыми орденами — большие усы, темные волосы разделены четким пробором и лежат по обе стороны головы, слово два листка на рисунке. Вид принца внушает трепет, но что-то в его взгляде roвopит совсем иное, чем такая манера держать себя. Кисточка в руке Саня снова движется. Он выводит иероглифы рядом с птицей и протягивает рисунок принцу, склонив голову. Принц что-то говорит.
— Что тут написано? — спрашивает господин Мадсен Йоханнес.
Сань смотрит на него и отвечает:
— Птица летит так высоко, насколько могут видеть люди.
Господин Мадсен Йоханнес говорит что-то по-датски, но, очевидно, не переводит. Принц коротко отвечает, разворачивается, и вот уже королевская семья удаляется.
Сань на мгновение откидывается назад на стуле, положив ладони на колени. Он остается один. Мельком видит, как Хуан Цзюй показывает гостям выступающих на сцене, видит и господина Мадсена Йоханнеса, тенью следующего за благородным семейством. Все вокруг поворачиваются в их сторону, а Сань встает и идет в противоположную. Общий переполох он использует для поиска записок, просунутых через решетку. Но заметив, что охранник оставил свой пост у входа в городок, Сань решается: выходит из ворот.
Выходит из Тиволи и идет в Копенгаген.
Ингеборг приносила ему выпечку. Ее карты были нарисованы на бумаге, пахнущей хлебом. Наверняка она работает с хлебом. Датские слова и выражения мешаются у него в голове и во рту. Чтобы спросить у прохожих, он складывает пальцы и показывает на свой рот.
— Фуд, — говорит он. — Брэд[12].
Кто-то торопится мимо, не глядя на него. Кто-то смеется. Кучер сердито кричит с дрожек. Но вот какой-то мужчина указывает ему дорогу.
Когда Сань сворачивает за угол, он видит вывеску: королевская корона над чем-то похожим на змею, кусающую собственный хвост. Вывеска выдается из фасада в тридцати метрах дальше по улице, по, уже сделав несколько шагов, Сань по запаху понимает, что это, должно быть, здесь. Справа над головой звонит колокольчик, когда он открывает дверь.
Он узнает аромат хлеба, обычно исходивший от Ингеборг, но за прилавком стоит высокая и худая темноволосая девушка.
— Ингеборг, — говорит он.
У девушки розовеют щеки. Она указывает на торт на витрине.
— Ин-ге-борг, — Сань выговаривает имя так хорошо, как только может.
Девушка кричит что-то, чего Сань не понимает. Она оглядывается через плечо.
— Ингеборг.
Появляется рыжеволосый молодой парень. Лицо его покрыто веснушками, закатанные рукава белого халата обнажают толстые красные руки. Сань пробует объяснить, что ищет Ингеборг. Парень говорит что-то. Повторяет. Его слова звучат как отказ, к тому же он выглядит так, будто вот-вот поднимет Саня в воздух и вышвырнет из булочной.
Сань разворачивается и уходит.
Он протискивается мимо запряженной лошадьми повозки мусорщика, с задка которой свисают мешки, лопаты и грабли. Ищет другое здание с такой же короной и змеей на фасаде. Когда он находит другую булочную, то видит в витрине хлеб в форме змеи, но и здесь нет Ингеборг. Рассматривает здания поблизости и замечает позолоченную бычью голову над витриной. Мясная лавка. У быка большие черные ноздри и круги под глазами. Сань смотрит на куски неизвестного красного мяса в витрине, потом спешит дальше.
В Копенгагене полно лавок, продающих хлеб. Наверное, на каждой улице есть булочная. Сань пробует и в третьем месте. Его ноги ослабли после дней, проведенных в постели. Он пытается стоять как можно прямее. Вспоминает легенду, которую рассказал ему отец, когда он был подростком.
Фа, подмастерье сапожника, влюбился в прекрасную дочь герцога. «Ни за что на свете!» — отрезал герцог: конечно же, подмастерье не пара его прекрасной юной доченьке. «Но если ты раздобудешь черную жемчужину, что лежит на вершине горы, так и быть, моя дочь будет твоей», — вдруг добавил герцог.
У Фа ушло полгода на то, чтобы добраться до горы, а когда он взглянул вверх, то понял, что еще больше времени займет восхождение. Но Фа был молод, силен и решителен, и он взобрался на самый верх.
Прошло уже больше года, однако он так и не нашел черную жемчужину. Наконец до него дошло, что большая гора — лишь одна из тысячи подобных гор. И все же он не сдался и покорял гору за горой,
