Фотостудия «Радуга» - Ким Чжэхи
Ли Чонхо взял у Сугён чашку кофе и залпом, почти не моргнув, выпил все до последней капли.
– Разве вам не горячо? – удивленно спросила она.
– Эй, да я еще молодой! Я уважаемый человек, а вы из меня старика немощного делаете? Я таких чашек знаете сколько во время работы выпил? – с важным видом отмахнулся он.
– Хорошо, – засмеялась Сугён, мысленно решив: «С таким – только по уставу, как с шефом на работе».
Ёнчжу осторожно вступила в разговор:
– Знаете, когда мы говорим, что исполняем желания… это, ну, немного приукрашено. На самом деле, мы просто стараемся помочь людям, оказавшимся в трудной ситуации. Раз уж вы пришли, может, расскажете подробнее, что у вас случилось, прежде чем делать фото?
Ли Чонхо на мгновение поднял взгляд, потом опустил глаза, порылся в кармане и достал клетчатый носовой платок. Вытер пот со лба и, коротко вздохнув, заговорил:
– Знаете, чего я только не пробовал, прежде чем сюда дойти. Как жена заговорила об этом… разводе… я даже в районную библиотеку пошел – интернетом пользоваться. Вбил: «развод после пенсии». Оказалось, в Японии для этого уже термин придумали: синдром вышедшего на пенсию мужа, СМП[40], если по-научному. Там жены от такого приобретают депрессию, бессонницу, у кого гастрит начинается. У нас в Корее таких мужчин зовут «триеды» – потому что едят три раза в день дома, а в Японии о них говорят, что они, как мокрые листья, – ни к чему не годные, только под ногами мешаются…
Сугён чуть не прыснула со смеху, но тут же прикусила губу, чтобы не выдать себя.
– Похоже, я стал занудой, – продолжал Ли Чонхо. – Жена говорит, что ей все время мешает, что я лезу во все подряд. Стоит мне сказать пару слов, если она тратит деньги на какую-нибудь одежду, – сразу уходит в комнату, закрывает дверь и вообще не выходит. А когда она идет в культурный центр или подрабатывает в универмаге, то терпеть не может, если я ей звоню.
Ёнчжу осторожно спросила:
– А может, ей просто трудно отвечать на звонки, когда она на работе или по делам?
– Да я это понимаю. Сам раньше, когда работал в мэрии, злился, если она звонила без повода. Так что мне знакомо, – признал он.
Сугён, услышав это, чуть заметно кивнула – мол, так и знала. Но когда Ли Чонхо заметил ее взгляд, она смутилась и поспешно отвела глаза.
– Эх… будто мне легко, – вздохнул он. – Я ведь не просто так звоню, не с пустого места. Телевизор смотрю или YouTube – и тут вдруг срочно что-то нужно.
– Что именно было таким срочным, например? – спросила Ёнчжу, настраивая беззеркальную камеру.
– В прошлые выходные, перед тем как она ушла работать, сказала, что сварила говяжий бульон. Я ей звонил, чтобы спросить, в какой кастрюле он. А оказалось – это не настоящий бульон, а эта… как ее… еда быстрого приготовления! Представляете? Я тогда подумал: неужели у нее совсем уже с головой беда…
– То есть вы думали, что она варила бульон с душой, а вышло неожиданно наоборот – вот вы и разозлились? – уточнила Ёнчжу.
– Вот-вот! Точно! – оживился Ли Чонхо. – Вы прямо в душу мне заглянули. Благодарю! Если будут вопросы по налогам – с радостью помогу, чем смогу. От чистого сердца!
Ёнчжу сделала предположение:
– А может, вам, господин Ли, стоит найти какую-нибудь подработку в округе? Если вы будете чем-то заняты вне дома, возможно, дома тоже все наладится?
Ли Чонхо горько усмехнулся:
– Да уж… Вот и я уже в том возрасте, когда ко мне обращаются «господин», – сказал он, махнув рукой.
– Ах, простите…
– Да все нормально. Пора уже соответствовать возрасту. Знаете, все налоговые дела теперь ведет молодежь. Даже пожилые консультанты просто значатся в документах, а работают за них молодые сотрудники.
Пока они разговаривали, Ёнчжу задавала вопросы, настраивала беззеркальную камеру и старалась создать расслабленную атмосферу для съемки. Щелк-щелк – слышался затвор камеры то тут, то там.
Глядя на объектив камеры Ёнчжу, Ли Чонхо вдруг сказал с неожиданной прямотой:
– Честно говоря… иногда думаю – вдруг это станет моим прощальным фото, ну, знаете… портретом для поминок.
Сугён вздрогнула.
«Прощальный портрет» – мысль, которая ей пока и в голову не приходила.
– Родителей моих уже обоих нет, – продолжал Ли Чонхо. – И оба раза мы намучились, пока нашли подходящее фото для портрета. Особенно с отцом – он долго болел, и в итоге пришлось взять снимок, сделанный в молодости. Родственники тогда нас обвинили. Мол, как так – не подготовились как следует. Так что теперь я вот что думаю: лучше уж сделать снимок заранее. Не каждый год, конечно, фотографироваться, но, скажем, раз в пять лет – в самый раз.
Ёнчжу кивнула и спокойно спросила, нажимая на затвор:
– А вы уже когда-нибудь делали такой снимок?
– Нет, что вы, – ответил он с легкой улыбкой. – Это вообще первый раз за долгое время, когда я фотографируюсь. Поэтому прошу вас – постарайтесь, чтобы снимки вышли хорошими.
С помощью Сугён Ёнчжу бережно и внимательно сделала серию снимков Ли Чонхо.
Что владелица «Радуги» ищет в горах
Дождь моросил без конца.
Ёнчжу достала из кладовой «Радуги» резиновые сапоги, лопату и специальную одежду, аккуратно уложила все в багажник. На мгновение она вернулась мыслями в прошлое. Когда она еще была начинающим фотожурналистом, поехала как-то на съемку в сельскую местность в обычных кроссовках и поскользнулась – вся вымазалась в грязи с головы до пят. После этого съездила на рынок в Тондэмуне и прикупила себе ветровку, одежду для трекинга, походные ботинки. А для дождливых дней – сланцы, резиновые сапоги и непромокаемую куртку из гортекса, которую всегда держала в шкафу на работе. Она готовилась к выездам, как солдат на полевые учения.
Сегодня ей предстояло подняться в горы неподалеку от района Ёнходон. Она надела походную одежду, переобулась и села за руль. Она собиралась подняться в горы и осторожно проверить почву: нельзя было просто так копать, но с помощью небольшой саперной лопатки она надеялась выяснить, есть ли следы свежего рытья, не выдает ли что-то себя – приподнятая земля или необычный выступ.
Она уже собиралась выезжать, как вдруг кто-то перегородил ей путь. Это была Сугён.
– Начальница! Я тоже хотела выйти на съемку – возьмите меня с собой, пожалуйста.
– Сугён… –
