Среди людей - Ислам Иманалиевич Ханипаев

– Вот-вот. Теперь ты начинаешь бороться с собой. Если не обучен выключать свое мнение, шестеренки в голове начинают ломаться, не понимая задачу. Проще говоря, начнешь тупить. Видишь Лизу? – Он указывает на третью в команде Карины. – Она у нас активистка. За права женщин, меньшинств и всего такого. Ей сейчас очень тяжело быть за смертную казнь, потому что это сильно разнится с ее жизненной позицией. У нее не всегда получается переключаться, и это заметно. А еще у нее популярный блог, она постоянно с кем-то спорит на эти темы, и это слишком для нее важно, занимает много места в ее жизни. Поэтому она в запасе. В дебатах нужен надежный игрок и его холодный расчет. Ты должен быть как наемный убийца. Как Хитмен. Или Леон, Жан Рено. Фильм – космос. Ты его, наверное, не видел. Надо вместе посмотреть. Короче, получил заказ – карточку с темой – исполнил. Никаких личных предпочтений.

Хочется спросить: с чем в принципе может не справиться Карина? Дайте ей хоть защищать педофилов, она это оформит как надо.

– Это сложно, – говорю я, вновь попытавшись прокрутить в башке пример с собакой.

– Ну, это, конечно, крайности. В чемпионате у нас таких тем не бывает. Все гораздо проще. Никакого насилия, религии, ничего оскорбляющего, ничего про Украину, да и вообще про политику. Но я придерживаюсь принципа: тяжело в учении – легко в бою, поэтому мы тут упражняемся во всякой запрещенке. Тренируем гибкость мышления.

– А на «Темной стороне»?

– Там бывает по-разному. – Он стреляет в меня хитрым взглядом, будто намекая, что я еще пожалею о своем желании участвовать в подпольных батлах.

Когда тренировка завершается, Дмитрий Наумович просит меня остаться. Остальных провожает и, как только закрывает за ними дверь, спрашивает:

– Ты все еще играешь в рифму?

– Да, – отвечаю я сразу, огорошенный словосочетанием «играешь в рифму». Я не слышал его очень давно, кажется, со дня, как ушел человек, которого я считал своим отцом. И теперь, спустя столько лет, это для меня совсем не игры, а способ думать.

– Помогает?

– …Иногда.

Он стирает с доски все то, что успел написать, обсуждая с ребятами стратегию предстоящей битвы против коломенской «Истины». Господи, что за названия? «Победа», «Истина», «Совесть»…

– Ну, давай, Даник, перейдем к взрослым играм.

То, что я собираюсь произнести, задумалось вчера ночью, и сегодня утром было отрепетировано, и в течение дня в заметках всячески редактировалось. Но, пока у нас все не завертелось, мы должны сделать какую-то разметку. Поэтому я произношу:

– Я не хочу, чтобы ты называл меня Даник, сынуля или еще как-то.

Он оборачивается, обдумывает и кивает:

– Хорошо. Данила?

– Да, – киваю, мысленно выдыхая. То, что должно было быть озвучено, я озвучил. Красные линии обозначены.

– Это все? – спрашивает он. Мне хочется ответить да, ведь больше ничего я не запланировал, но, раз уж мы об этом заговорили, ко мне приходит жгучее желание добавить еще кое-что. Я произношу с легкой дрожью в голосе:

– И то, что я тут, ничего не значит. Мы п-просто занимаемся дебатами. И все. Ты у-учитель, а я у-ученик.

– Учитель – ученик, – кивает Дмитрий Наумович. – Но мы ведь понимаем, что рано или поздно… – начинает он осторожно на тему, которую я не хочу обсуждать. Ни с ним, ни с кем бы то ни было. Тему, которой не должно быть в жизни подростка и мамы, которой еще нет и сорока.

– Я не хочу об этом говорить.

– Да, прости… но, – делает глубокий вдох и выдох. – Ладно. Как ты помнишь, темы на мероприятия выбирают организаторы. На «Темной стороне» тоже. Если это не дуэль, куда вы приходите сами решать свои вопросы.

Я вспоминаю, как мы с Крашеным решали наш вопрос. Точнее, как он решил вопрос со мной. Порешив меня на глазах у всех. Изрешетив словесными пулями. Хоть за решетку сажай.

– Итак, самое частое, с чем ты будешь сталкиваться как начинающий ритор, – это вопрос морали. Как и Лиза сегодня, ты будешь задаваться вопросом, имеешь ли ты моральное право защищать ту или иную вещь, и в ответ на это у тебя может возникнуть «благородная» мысль, что дебаты нужны для того, чтобы защищать невинных, чтобы выявлять истину, чтобы быть на стороне правды. Что надо защищать всех. Но дебаты не служат очищением мира от лжи. Иногда ты на стороне «зла», иногда на стороне «добра». Ты должен четко понимать: спортивные дебаты – это интеллектуальное соревнование. Это не про правду и ложь. Даже политики, которые их устраивают, не сражаются ни за какую правду, ни за страну или что там еще. За что они сражаются? – Учитель смотрит на меня испытующе.

– Голоса.

– Именно. Дебаты – это только про победу.

– Тогда зачем они вообще нужны, если никакой практической пользы нет?

Он не спеша берет свой учительский стул на колесиках и катит ко мне.

– Глобально – узнаешь в «Википедии». – Садится. – А так… – он притрагивается кулаками друг к другу, – столкновение мнений. Ты хочешь узнать об этом?

– Да.

Учитель открывает рот, собираясь начать очередную лекцию, осекается и быстро бросает:

– Есть у меня такая теория. Мы спорим везде, я с Надей дома, – он произносит это так легко, даже не задумываясь над тем, что перед ним сидит его сын от другой женщины, от «твоей матери». – Ты с другими ребятами, как Тарасов, я с коллегой из-за жалюзи в учительской сегодня утром. Мы все спорим. И делаем мы это потому, что в нас оно заложено. Мы животные. Приматы… – Что-то новенькое, насколько я знаю, раньше он верил в Бога. Когда я возвращаюсь в реальность, он уже завершает мысль: – …Стремимся найти свой голос. Понимаешь?

Я киваю.

Видимо, распознав по плывущему взгляду, что я не совсем вдупляю, учитель продолжает:

– Мы с тобой состоим в таких вот сообществах приматов. В семейных, в преподавательских, в дворовых, спортивных, учебных, и через эти споры мы ищем свой голос. Особи, кто послабее, быстро понимают, что у них нет и не будет собственного голоса, и они принимают свою роль – быть подручными маленькими… шакалятами. – Я представляю окружение Вальтера. – Но ты, например, не такой, – вдруг говорит он. – В тебе есть голос. Поэтому ты пришел сюда. Поэтому ты поднял в субботу руку, вышел на первые в своей жизни дебаты и победил в них. – Я поднял руку, потому что ее поднял вместо меня Джамал, но лучше об этом умолчать. – Все потому, что ты недоволен своим положением. Где-то в подсознании. Ты ищешь свой голос, с которым