Желанная страна - Харпер Ли
Главный шаман Текумсе тоже не сидел сложа руки. Он основал пророческую школу, выпускавшую местных шаманов, обученных новым методам мощной магии. Хотя нижние чины с готовностью поглощали волшебное варево, великий воин Тукабачи был настроен скептически. Текумсе говорил: «Вы не хотите воевать. И я знаю почему. Вы не верите, что меня прислал Великий дух. Вы должны верить. Я отправлюсь прямо в Детройт. Когда я приду на место, топну ногой так, что в Тукабачи задрожат все дома».
Простые индейцы, как писал Пикетт, верили каждому слову Текумсе и считали дни до того момента, когда он дойдет до Детройта. «Однажды, – говорит Пикетт, – из-под земли послышался мощный рокот, дома в Тукабачи закачались и задрожали, затем снова закачались». Помимо удачно подвернувшегося землетрясения англичане в Пенсаколе предложили еще один стимул для вступления в войну – награду в десять долларов за каждый скальп.
Красные Палки, партия войны, или фундаменталисты, начали бесчинствовать по всей Алабаме. Семьи криков (в том числе семья Александра Макгилливрея) разделялись на враждующие группы и воевали друг с другом и с американцами. Помощь с Севера пришла только после резни в Форт-Мимсе, учиненной под командованием племянника Макгилливрея Уильяма Уизерфорда.
Наступление Эндрю Джексона и ополчения из Теннесси под Талладегой и атака генерала Клэйборна на юге у Святой Земли, где северяне попутно обнаружили сестру Александра Макгилливрея, уже стоявшую привязанной к столбу и обложенной по кругу горящими ветками, но упустили ее племянника Уизерфорда, стали началом конца кампании, закончившейся, как известно, яростной битвой при Хоршо-Бенд в округе Таллапуса.
Митинг с призывами к возрождению, организованный Текумсе в Тукабачи, привел к потере криками почти половины территории сегодняшней Алабамы и окончательному изгнанию племени из штата.
Пикетт заканчивает свою книгу принятием Алабамы в Союз[57] в 1819 году. «Предоставим написать продолжение истории последующего периода человеку, более падкому на сухие подробности законодательных инициатив штата и атмосферу межпартийных схваток, чем мы», – пишет он.
Я сомневаюсь в его искренности. Мне кажется, что сердце Пикетта осталось на поле битвы при Хоршо-Бенд и у него не хватило духу дописать последнюю главу о печальной судьбе таких народов, как крики, чероки, чикасо и чокто, известной уже при его жизни.
«История Алабамы» Пикетта, эта уникальная жемчужина, затерявшаяся на семейных книжных полках, ныне изгнана из библиотек. Иногда она еще попадается на благотворительных распродажах, но не входит в школьную программу. На мой взгляд, эта книга должна быть включена в программу старших классов всех школ штата.
Я понятия не имею, что сегодняшние историки думают об Альберте Пикетте. Вероятно, почти ничего, потому что история Пикетта состоит из малых драм – частей одной огромной драмы, записанной по следам воспоминаний очевидцев, людей, чьи отвага и самопожертвование помогли создать штат Алабама. Современные технологии исследований и профессиональная объективность оценок были неведомы Пикетту, как и его современникам Маколею и Прескотту[58], но, с другой стороны, – кто их сегодня читает?..
Письмо Харпер Ли
(«О мэгэзин», журнал Опры Уинфри, 2006 г.)
7 мая 2006 года
Дорогая Опра, помните ли вы, как научились читать? Или, может быть, вам, подобно мне, кажется, что вы всегда умели это делать? Я наверняка выучилась, слушая, как мне читали вслух родные. Мои сестра и брат были намного старше меня и читали мне, чтобы я к ним не приставала. Мать читала по одному рассказу в день, обычно детскую классику, а отец – что-нибудь из четырех газет, которые получал каждый вечер. Перед сном, разумеется, наставал черед дядюшки Уиггили Длинные Уши[59].
В первый класс я поступила уже грамотной и с неординарным литературным багажом, состоящим из очерков по американской истории, «Мальчишек семейства Ровер», «Рапунцель» и статей из «Мобил пресс». Скажете, ранние признаки одаренности? Ничего подобного. Читать умели многие мои сверстники. Откуда взялась такая повальная скороспелость? Дело в том, что в моем родном городке в начале 1930-х детям нечем было занять себя, кроме чтения. Кино? Его показывали редко. К тому же фильмы не предназначались для детей. Игры в парке? И не надейтесь. Улицы не имели твердого покрытия, вдобавок свирепствовала Великая депрессия.
Книги были в дефиците. Никакой публичной библиотеки, книжный отдел универмага находился в сотне миль, дети обменивались книгами между собой, пока не прочитывали весь запас, хранившийся в каждом доме. Возникали длинные голодные паузы, но на Рождество многие получали книги в подарок, и карусель запускалась снова.
Немного повзрослев, мы научились определять, чего стоит та или иная книга. «Аня из Зеленых Мезонинов» тянула на два тома «Близнецов Бобси», две книги из серии «Мальчишки семейства Ровер» считались равноценным обменом на двух «Томов Свифтов». Эстетический фриссон сильно уступал трепету обладания. Заветной цели – собрать все тома серии – добился только один чрезвычайно жадный индивид. Он променял на недостающую книгу коляску для кукол, принадлежавшую его сестре.
Мы находились в привилегированном положении. Рядом были дети в основном из сельских районов, не державшие в руках до поступления в школу ни одной книги. Таких детей приходилось учить читать в первом классе, и нам не хватало терпения дождаться, когда они нас догонят. Мы их не замечали.
И только окончательно повзрослев, некоторые из нас обнаружили, каково пришлось детям нашей афроамериканской прислуги. В их школах чтению подчас обучали по принципу «одна на троих» – по одной книге на троих детей. Как правило, это был потрепанный учебник начальной школы для белых. Мы редко сталкивались с чернокожими детьми, пока они не подрастали и не приходили к нам работать.
Теперь, 75 лет спустя, в обществе изобилия, где у людей есть ноутбуки, сотовые телефоны и цифровые плееры, а головы напоминают пустующие комнаты, я все еще тащусь черепашьим шагом, читая книги. Мгновенная информация не для меня. Я предпочитаю лазить по полкам библиотек, ибо не запоминаю то, что дается без труда.
И еще, Опра. Вы можете вообразить себя свернувшейся на кровати калачиком, чтобы почитать книгу с компьютера? Поплакать над судьбой Анны Карениной, глядя в экран? Подрожать от страха перед Ганнибалом Лектером? Вступить в сердце тьмы вместе с мистером Курцем? Ответить на звонок Холдена Колфилда? Некоторые вещи должны
