Желанная страна - Харпер Ли
Настоящего детства у него никогда не было. Его невероятный ум считали придурью; скуку, вызванную школьной тягомотиной, принимали за проявление лени; ненасытный интерес к мотивам человеческого поведения связывали с нездоровым любопытством. Однако Трумен не обращал на это никакого внимания и продолжал самостоятельно оттачивать свое мастерство. За несколько лет он научился мастерски писать в любом жанре.
У него есть превосходные рассказы. «Мириам» уже стала классикой. «Другие голоса, другие комнаты» – произведение, снискавшее ему репутацию романиста, – написано в возрасте двадцати трех лет. После этого (но необязательно в приведенном здесь порядке) последовали другие рассказы, захватывающее приключение по написанию киносценария для фильма «Посрами дьявола», превращенный в мюзикл рассказ «Цветочный дом», эссе «Музы слышны», повесть «Завтрак у Тиффани» и много чего еще. Все это – разные вещи, но каждая отмечена характерной печатью эмоциональной точности и авторского мастерства.
Трумен Капоте – прирожденный бродяга. Повзрослев, он жил в разных частях мира – во Франции, на Гаити, в Италии, на острове Сицилия, в Африке, Греции, России, Швейцарии. Всегда остро чувствуя свое окружение, Трумен с кривой усмешкой генерала Гранта в первую очередь остановился на равнинах Запада, пообещав, что продержится, если потребуется, до конца лета. Он задержался намного дольше.
Хотя канзасская глубинка восприняла появление литературного гения с возмутительно наивным безразличием, местные сделали приятное открытие – характер Трумена Капоте отличался неукротимой тягой к веселью. Он никогда не скучал и не был скучен. Беседы с ним имели терпкий привкус. Язвительная ирония легко переходила в смех. Трумен обожал рассекать по штату на скоростной спортивной машине. Когда предоставлялась возможность, он плавал в океане, удаляясь от берега на целую милю. Крутил джазовые пластинки на полной громкости и, не дожидаясь приглашения, танцевал твист собственного изобретения под названием «Я вне себя». Трумен редко ходил в кино, но, если выбирался в кинотеатр, смотрел по три картины за день. Он любил уют, собирал старинные пресс-папье и жил вместе с толстым бульдогом и худющей кошкой – такими же бродягами, как он сам, только донельзя избалованными.
Когда жители Канзаса сближались с ним чуть больше, чем требовалось для поверхностной оценки, они открывали в нем аристократа духа: Трумен стремился к совершенству и терпел дураков только по необходимости, он не переносил дурной вкус и посредственность ни в книгах, ни в людях. Трумен инстинктивно был демократом, дружил с выходцами из самых разных социальных слоев и умел придавать своему языку поразительное количество оттенков. Люди всегда остро реагировали на него – иногда с затаенной завистью, но чаще ощущая, что его присутствие украшает их жизнь.
Трумен отдавал Канзасу лучшее, на что был способен, в течение пяти лет, полностью став самим собой и одновременно своим в доску. Он поставил перед собой колоссальную задачу и накопил кучу материала размером с песчаный бархан (или небольшую гору, если речь идет о Канзасе). Испытывая поначалу острую отчужденность, он постепенно, с бесконечным терпением вплетал свою жизнь в ткань жизни штата, сливаясь с местной землей и проникая своим талантливым взором в души местных жителей.
Канзас до конца дней будет играть в увлекательную игру – открывать все новые стороны Трумена. Жизнь Трумена в Канзасе служит для других примером поисков себя.
Романтика и приключения
(Лекция, прочитанная в 1983 г. на фестивале истории и культурного наследия Алабамы; опубликована в «Просеки в чащобе. Гуманитарная хрестоматия Алабамы», 1985 г.)
Альберт Джеймс Пикетт родился в 1810 году в округе Ансон, штат Северная Каролина, и в 1818 году переехал вместе с семьей в Отогу, нынешний штат Алабама, где его отец заложил плантацию и факторию. Пикетт получил «джентльменское» образование – закончил военную академию в Коннектикуте и Академию округа Стаффорд в Виргинии. В 1830 году он вернулся домой. Хотя Пикетт приобрел обширные угодья поблизости от плантации отца, он не был фермером. Сельское хозяйство, писал он, «не отнимает и четверти моего времени. Не имея вкуса к политике и не изучив никакого ремесла, я решил заняться историей». Нам повезло, что он так решил.
Потратив более семнадцати лет на сбор материала, Пикетт начал писать «Историю Алабамы» в 1847 году. Труд вышел в 1851 году и после нескольких переизданий не печатался с 1900 по 1962 год, когда был вновь опубликован в виде своего рода исторического курьеза.
Мы, американцы, любим расфасовывать свою культуру в одноразовую тару. Эта привычка более всего заметна в отношении истории. Мы выбрасываем деревни, поселки и целые города, когда они устаревают, и в настоящее время заняты утилизацией своей документированной истории – не спуская ее в бумагорезку, но переписывая на романтический лад. Мы любим смотреть документальные драмы по телевизору и предпочитаем смотреть на историю Американской революции глазами последней любовницы Безумного Энтони Уэйна[51].
В чтении исторической прозы нет ничего зазорного – в этом жанре, вероятно, написано две трети мировой классики. Но все же мы живем в нетерпеливое время, когда нас более чем когда-либо притягивает все что угодно, кроме реальности. Мы боимся, что реальность окажется скучной, слишком взыскательной и, что хуже всего, не дотягивающей до уровня триллера.
Посему мне доставляет огромнейшее удовольствие напомнить людям моего поколения (читавшим эту книгу) и сообщить молодым среди нас о том, что, хотя «История Алабамы» Пикетта тоже реальность, она настолько полна романтики и приключений, что сам Джон Джейкс[52] присел бы и стал делать пометки.
Историю региона, которая в общем обзоре американской истории заняла бы всего несколько абзацев, Пикетт разворачивает на 669 страниц, представляя такую жуткую картину, какой вы не увидите даже по телевизору. Пикетт, говоря современным языком, безжалостно и неотвратимо направляет камеру, показывая нам крупный план истории Алабамы, о которой мы больше не вспоминаем, тот период истории, который сохранился, пожалуй, лишь в географических названиях и на дорожных указателях. (Где находилась Мабила? На берегу Томбигби? А где Тукабачи? На реке Куса? Или в округе Таллапуса? Может быть, на берегу Алабамы? Эти места дали названия разным, непохожим друг на друга племенам, каждое из которых имеет свою историю.)
Написанная в стиле где-то между Маколеем[53] и Булвером-Литтоном[54] история Пикетта открывается леденящим душу рассказом о том, как по территории нашего штата прошел, уничтожая все на своем пути, Эрнандо де Сото. Его жертвами среди прочих стали индейцы племени мабила с их верховным вождем Тускалусой – Черным Воином.
Будь Пикетт современным историком, он бы перескочил через следующий период, однако автор посвятил промежутку времени между
