Среди людей - Ислам Иманалиевич Ханипаев
– В натуре ты голодный. Дядя Кеша совсем не кормит, что ли? – спрашивает Джамал у кота.
– А зачем ты пошел на дебаты? – Хочется дополнить вопрос, зачем тебе, приехавшему с юга страны в город на севере Урала, ходить в дебатный клуб, да и учиться в колледже. В каком-то смысле производить шаурму логичнее.
– Из-за одной телки, – сознается он, вставая. Кот, путаясь под ногами, доходит вместе с Джамалом до скамьи и, запрыгнув на нее, садится между нами. С надеждой поглядывает на пустой его сэндвич и с осуждением – на мой, с харамной курочкой. – В школе влюбленный был я в нее. Крутился миллион лет у нее в этой… ну… – Он рисует обручи в воздухе. – Ну, это… ну! Френд-зона! Крутился там. Самая красивая была в школе, отвечаю. Я думал, закончим школу, поступим куда-нибудь вместе – универ, потом бах-бух, и в двадцать сыграем свадьбу.
– Не рановато?
– Да что я тогда знал, – отмахивается он. – Говорю же, влюбленный был. Как баран без мозгов, отвечаю. Такие глупости напридумывал себе.
– Это когда было?
– Два года назад.
– А говоришь так, как будто десять лет уже прошло.
– Тормози, это история с драмой, хоть потом внукам рассказывай. Короче, когда уже стало понятно, что я не доучусь, что пойду в колледж, надо было что-то решать. Ну хоть признаться, жи есть. Сказать там, чтобы ждала меня, туда-сюда.
И тут он, глядя куда-то вдаль, замолкает. На лице читаю комбинацию чего-то мечтательного и разочарования.
– Ну и?
– Да ничего. Все испортил. Я ей одно, она мне другое. Короче, вообще друг друга не поняли тогда ночью.
– Ночью?
– Да, я ж дебил – сразу после выпускного к ней приперся во двор. Она офигела, что я там делаю внизу. Мы, типа, были лучшие друзья, и вот я приперся ночью и начинаю ей признаваться, мол, хочу с тобой в будущее нога в ногу, блин, ну не так красиво, но все равно, говорю как есть, понимаешь? От души. И вижу, что она не вдупляет. Не понимает, как лучшие друзья оказались в такой сцене, жи есть, турецкого сериала. И пошло слово за слово. Поссорились, по ходу, навсегда. Бля, столько всего друг другу наговорили. Вспомнили обиды аж с третьего класса. Говорю же, безмозглый болван. – Он поднимает палец над головой. – Но я был отличником! Просто к слову. Короче, такая суета приключилась.
– И ты понял, что дебаты нужны, чтобы люди лучше друг друга понимали? И решил этому научиться?
Джамал в ответ начинает ржать.
– Не, брат. Знаешь, бывают такие ситуации, поругался с кем-то, дома, с девушкой или на работе, и потом идешь домой и думаешь, надо было ответить так. Надо было сказать вот это.
– Да, – отвечаю я, точно понимая, о чем идет речь. Вся моя жизнь проходит под девизом «Надо было сказать это». Я провел бесчисленное количество ночей, разбирая все школьные, семейные и дворовые конфликты. И одно дело, если бы я был безнадежен, но ведь там, на подушке перед сном, мне приходили в голову офигенные ответы. Я был адвокатом, судьей и обвинителем.
– Вот я так и подумал, когда уходил от нее. Не от нее уходил. Не из отношений. Со двора уходил, когда мы поссорились. Сколько у меня там вариантов появилось! Пустая башка! Уже три года прошло, а я до сих пор, бывает, вспоминаю наш разговор и думаю: «Вот же что надо было сказать!»
– В смысле, идеи, как ее вернуть или как сделать больнее, чтобы победить?
– Хороший вопрос, – не сразу отвечает он, почесывая кота. – Не знаю. И то и то. Такие дела, брат. – Кота, желающего приземлиться у него на бедрах, Джамал мягко блокирует, но тот ищет обходные пути. – Я пришел на дебаты, чтобы у меня таких случаев не было в жизни. Чтобы не быть как неудачник, который постоянно ноет о том, что не сказал то, что надо было сказать, и сделал это в правильный момент.
В итоге, как я понял, он не хочет стать мной.
– И русский язык, конечно. Если ты сейчас думаешь, что я такой колхоз и болтун, то ты меня не видел пару лет назад. Я вообще-то много работы провел над собой. Книжки читаю… Да и скучно мне тут, братан. В этом городе ничего не происходит. Хоть дебаты есть. А так – суету навести охота.
От входа на территорию колледжа раздается «кыс-кыс-кыс», и дядя Кеша, держа в руках миску, оглядывается по сторонам. Рыжий, ожив, будто получив инъекцию энергетиком, бежит к хозяину.
– Предатель… – комментирует Джамал.
Потом ему звонят, и он, попрощавшись, бежит к дороге. Опять приехала его братва, опять ряженная в кожаные куртки.
Выхожу с территории и иду домой, но останавливаюсь на секунду недалеко от входа в книжный магазин. Замечаю через витрину внутри, за столиком, Карину в окружении девушек. Они что-то обсуждают. Эта девушка, староста, отличница, капитан команды дебатов, состоит во всевозможных советах, сообществах, кружках активистов колледжа. Если через тридцать лет она станет президентом страны, я не удивлюсь. В таком круговороте ежедневных ее контактов я просто «ну тот странный чувачок, которого хочется пожалеть». И тому странному чувачку она сейчас зачем-то машет. Я, само собой, решив, что это такой привет, машу в ответ, она просит меня не уходить и сама выбегает на улицу.
– Как вовремя ты тут оказался. Поможешь?
– Я?
– Ага. Вот. – Она сует мне несколько альбомных листов с приглашением на книжный клуб. – Можешь на кабинку дяди Кеши наклеить? Он знает. Это совместное мероприятие. Колледж и книжный.
– Могу.
– Супер, спасибо. Просто мы опаздываем. Надо еще много чего сделать.
– «Мартин Иден», – читаю с бумажки.
– Ага, читал?
– Да. Интересная книга.
– Класс, тогда приходи! В воскресенье, в восемь. Прямо тут. Клуб у нас маленький, но ничего, всем много времени достанется. Обсудим книгу.
– Я ходил в книжный клуб. В Кинешме.
– Отлично, поделишься опытом. – Она немного подается вперед и, будто рассказывая мне сокровенную тайну, тихо произносит: – Это у нас в первый раз.
Эти слова заставляют меня разволноваться. Насколько я помню, парни на книжные клубы не ходят. Получается, меня приглашают вечером в маленький девчачий клуб сделать с ними что-то в первый раз. И поделиться опытом. Единственный мой опыт, которым я могу поделиться в этой жизни, – это участие в книжном клубе. Целых два раза.
Раскрыв свои огромные и какие-то восточные или южные глаза, она ждет ответа.
– Приду.
– Спаси-и-ибо! Ладно, пока.
В ее взгляде уже через секунду после того, как она от меня отвернулась, я вижу, что страницу
