Рассказы 7. Час пробил - Алексей Сорокин

Лететь от Марса до L5 приблизительно 70 часов на малой тяге. Расстояние 0,3 астрономической единицы. И обратно с грузом в виде гигантской платформы плестись почти вдвое дольше, несмотря на отсутствие гравитации в космосе. Слишком щепетильный процесс, чтобы гнать на всех скоростях. К тому же придется в буквальном смысле слова догонять движущийся по своей орбите Марс. А он не менее шустрый, чем Земля.

Все трое суток, исключая старт, «Баттерфляй» движется на автопилоте под руководством простенького ИИ, купленного Августом за две тысячи кредов еще лет пять назад. Большего и не требуется. Пилот, насмотревшийся на проделки ИскИнов на Земле, не собирался доверять свою жизнь какой-то сверхсложной фиговине из битов и байтов. Марина была с ним солидарна в этом вопросе.

Полет тянулся как обычно. Красный диск планеты удалялся в темноту, становясь все меньше и меньше, зато Солнце начало ярко сиять, заливая кубрик корабля слепящими волнами света через единственный иллюминатор. Марина в первый день полета приготовила настоящий пир из сублиматов: говяжий язык, антрекот, мясная солянка, и все свежее, недавно упакованное в вакуумные пакеты. Даже выпили немного водки, и девушка, подлетев к иллюминатору, пропела с пьяной хрипотцой:

– Voir l'espace,

Rêver d'un ailleurs,

Recommence

Dans un monde meilleur.

– Милен Фармер? – спросил Август, соскребая хлебной булочкой остатки пиршества.

– Похвальные познания в музыке, месье Нойман!

– Случайно вспомнил. У меня мать любила ее песни. Но ты ведь раньше фанатела по Эдит Пиаф?

– Настроение подходящее, – Марина пожала плечами. – Космос, звезды… И много денег скоро будут нашими, так ведь?

– Верно. Знаешь, я тут подумал…

– Что?

– Может, к черту эти космические мытарства, а? Такого количества кредов хватит, чтобы купить несколько ламинариевых ферм. Или разводить микроорганизмы, например. Сейчас это пользуется спросом, бизнес доходный. Возможно, пора нам остановиться и подумать о будущем? Пилотов сейчас хватает, зато вот фермеров нехватка.

Марина хихикнула.

– Опять! Мы это уже обсуждали, Ави. Ничего не выйдет. Ты сам-то как себе это представляешь? Думаешь, ты сможешь ковыряться в земле или возиться с пробирками? Ты же живая легенда космонавтики, сам прославленный Август Нойман! Первый, кто высадился на Церере! Человек, который поймал китайский Танъе-15! Самый активный в соцсетях астронавт!

– Прекрати.

– Я и не начинала, Ави. Нет, я не могу себе вообразить, чтобы ты вместо кресла навигатора сидел в плетеном креслице с бутылкой пива по вечерам. Мы за вылет зарабатываем больше, чем фермеры за пять лет со своих сраных водорослей.

– И потом тратим на техобслуживание, сборы и налоги… – проворчал Август, но правоты Марины он отрицать не мог: фермер из него получится такой же, как боксер из нейробиолога.

– Но что-то ведь остается, да? Не бедствуем, по крайней мере. Хватит болтать о всякой ерунде. Лучше поцелуй меня.

Она оттолкнулась от стенки и подплыла к Августу. Мужчина обнял ее, вдохнув слабый аромат цветочных духов, поцеловал полные сладкие губы…

И забыл о всякой ерунде.

VIII

В необъятной черноте платформа «Тангейзер» выглядит как гигантская вращающаяся тарелка, от которой исходят отсветы проблесковых маячков. Форма диска дана сооружению неспроста: если сдвинуть кожух по центру, то в сердцевине «тарелки» обнаружится огромная тепловая линза, предназначенная для растопки полярных шапок и нагревания атмосферы. По бокам расположены выступы геомагнитных регуляторов интенсивного солнечного ветра – технологии, которая должна решить основную проблему марсианского терраформинга. В одном из них находятся стыковочный узел и ведущий внутрь шлюз.

Размерами «Тангейзер» приблизительно в тридцать раз больше «Баттерфляя». Еще за двадцать тысяч километров Август вырубил автопилот и взял управление на себя, отключив маршевый двигатель и сближаясь с платформой на одной силе инерции. Исполинское сооружение вырастало во тьме, заслоняя обзор мерцающими краями.

Марина шумно дышала на ухо, пока Август выравнивал траекторию с помощью маневровых движков. Она держалась одной рукой за подлокотник, а другой за плечо мужчины.

– Выглядит… величественно.

– Ага. Десять лет назад тут была груда металлолома. Роботы неплохо потрудились. Пристегнись лучше.

Перед стыковкой он отправил зашифрованный сигнал, который должен принять логистический компьютер «Тангейзера». Однако отклика не последовало. Думая, что барахлит аппаратура, Август проверил приемник. Нет, все в порядке.

– Марина, глянь, в чем проблема.

– Я уже. Там сильные помехи. Что-то забивает прием. Похоже на какое-то поле… – девушка быстро двигала глазными яблоками под закрытыми веками: она подключилась напрямую к корабельному оборудованию.

– Поле?..

– Не могу сказать точнее. Но здесь нечто глушит сигналы. И наши в том числе. Можешь даже не пытаться радировать. – Она открыла глаза. – Чертовщина какая-то.

– Может, аномалия от Эврики? В астероиде куча всякой породы, которую разрабатывали дроиды при постройке «Тангейзера». Могли они раскопать что-то такое, что способно создать подобное поле?

– Без понятия. Я не физик, Ави. Но я знаю, что сильная радиация глушит радиосвязь…

Посмотрев друг на друга, они одновременно рванулись от пульта управления в кубрик. Если тут действительно высокий радиационный фон, то им уже конец, несмотря на вольфрамовый экран «Баттерфляя», тормозящий гамма-излучение. Быстро переодевшись в защитные костюмы, напарники вернулись обратно; Август закрыл кожухом иллюминатор. Сердце бешено колотилось от испуга.

– Ави… Мы зря волновались, – Марина облегченно рассмеялась, показывая счетчик Гейгера, – радиация на среднем природном уровне. Черт, а что тогда может экранировать сигналы?

– Не знаю. Но мне это не нравится. Если это электромагнитный импульс, то кто тогда его создает? И почему цела электроника? – мужчина снял маску и задумчиво поскреб щетину на подбородке. – Ладно, раз уж мы без связи, придется работать самим. Центр потерпит без наших докладов.

– Что? Ты собрался продолжать работу?

– Да, а что? – Август почувствовал раздражение. – Предлагаешь вернуться? Из-за такой ерунды, как отсутствие связи? Для чего мы тогда сюда перлись?

– Ави, это нарушение регламента… – неуверенно протянула Марина.

– Черт с ним, с регламентом! Мы потратили последние креды на топливо и техпроверку для этой колымаги, – он со злости треснул кулаком по панели. – Нет уж, милая, мне нужны деньги, и я доставлю эту штуковину к Марсу.

– Ладно-ладно, – Марина успокаивающе улыбнулась, снимая маску радиационной защиты. Ее вспотевший лоб блестел в мягком свете приборов рубки. Камера с борта передавала изображение темного корпуса «Тангейзера». Августу почему-то было страшно туда смотреть.

– То есть ты согласна?

– Да. Но у меня один вопрос – как мы попадем внутрь? Нужно ведь включить движки на самом «Тангейзере» и синхронизировать его с «Баттерфляем».

– Мы состыкуемся и проникнем внутрь, это не проблема. Вопрос в том, как координировать действия… Сигнал-то не проходит. – Он задумался. – Тогда план такой.