Полуночно-синий - Симоне ван дер Влюхт

Его лицо так близко к моему, а голос звучит немного хрипло.

– Больше всего я хотел бы остаться здесь, но это невозможно. Это плавание я затеял в том числе и для тебя, чтобы у меня было что тебе предложить. Дождись меня. Хорошо?

– Вы торгуете не одним только фарфором. Да, это огромные потери, но с Востока поступают и другие товары. Будь честен с самим собой и признай, что ты едешь потому, что тебе самому этого хочется. Я не обижусь, я это очень хорошо понимаю. Зачем связывать себя по рукам и ногам, когда тебя ждет целый мир? Может, я поступила бы так же, если бы родилась мужчиной. Но я не мужчина, а для женщин мир выглядит совсем иначе.

Я встаю и смотрю на него сверху вниз.

– Я не могу пустить псу под хвост свои лучшие годы. Так что не стану обещать, что буду ждать тебя, Маттиас. С таким же успехом ты найдешь себе новое приключение, как только вернешься. Будет лучше для нас обоих, если мы на этом поставим точку.

После этих слов я закутываюсь в шаль и поспешно выхожу из трактира, прежде чем передумаю.

Одни решения принимаешь, поддавшись чувствам, другие – руководствуясь разумом. До сих пор мне удавалось балансировать между ними, то следуя сердечным порывам, то внимая доводам рассудка, подсказывающим, что мое сердце будет разбито. Я сама виновата, что теперь собираю осколки. Жизнь не сказка, а борьба, и с мечтателями она расправляется жестко. Вдруг окажется, что я беременна? Как я буду растить ребенка и одновременно работать? Придется распрощаться с работой, той самой, о которой я всю жизнь мечтала, еще до того, как толком успею начать.

Я быстренько проговариваю про себя молитву, прося Господа дать мне еще один шанс.

Все, больше не буду мечтать. С сегодняшнего дня я буду слушать лишь голос разума. Этот урок я усвоила.

Дома я долго стою у окна, наблюдая за лодками на Окольном канале. Погода до сих пор прекрасная, и на улице еще полно народу. Играют дети, женщины стоят и разговаривают друг с другом в свете вечернего солнца. Любопытные заглядывают ко мне в окно. Было бы неплохо выйти и познакомиться с соседями, но у меня нет на это сил. Не сегодня. Радуясь тому, что успела поужинать и обустроить новое жилище, я забираюсь в альков и закрываю дверцы.

Глава 19

В первый рабочий день меня проводит по предприятию не сам Эверт, а Франс. Он мастер-керамист, что означает, что он прошел пятилетний курс обучения и теперь заведует мастерской.

Гончарня состоит из нескольких строений, расположенных на участке от набережной Гейр до Окольного канала. Франс показывает мне глиновальню, где работники голыми ногами топчут глину, чтобы подготовить ее для горшечников. Созданные ими изделия покрывают глазурью и отправляют в печь для обжига, а затем их расписывают.

Всего здесь работает десять человек – мне кажется, это много, но Франс со мной не согласен.

– Раньше нас было гораздо больше, – объясняет он. – Хозяину многих пришлось уволить. Гончарное ремесло переживает трудные времена.

– Зачем же тогда он нанял меня? – удивляюсь я.

– Выяснилось, что одного художника нам все же не хватает. Всегда есть спрос на простую посуду. А тебе он платит половину от того, что платил бы мужчине.

Все мое самодовольство на этих словах испаряется. Я молча иду вслед за Франсом. Все с любопытством меня разглядывают, но никто ничего не говорит. Только Квирейн приветственно поднимает руку. Обойдя все помещения и пристройки, мы с Франсом возвращаемся в мастерскую художников и принимаемся за дело.

Работа совсем не сложная. Вчера я показала, на что способна, но вообще-то от меня требуется лишь украшать красную посуду простым белым узором. С моего места открывается вид на дворик, и я вдруг вижу Маттиаса, стоящего посреди него. Кисточка замирает у меня в руке. Франс замечает это и тоже смотрит на улицу.

– Это брат хозяина, – поясняет он.

– Знаю. Я работала у третьего брата в Амстердаме.

Франс поднимает брови и отворачивается. Мне сейчас нет дела до его неодобрения, голова занята другими вещами. Мне трудно сконцентрироваться на работе. Руки немного дрожат, так что во избежание ошибок в росписи я иду измельчать краску. Франс смотрит на меня с удивлением, ведь на столе еще много свинцовых белил, но молчит.

Я все мелю и мелю краску, пока он не говорит:

– Кажется, на первое время нам хватит.

И, когда я уже села обратно за стол, добавляет:

– Такую работу можно поручать Клаасу. Иначе она съедает слишком много времени.

– Хорошо. – Я снова берусь за кисточку.

В этот миг дверь отворяется, и в проеме появляется Эверт.

– Катрейн, не подойдешь на минутку?

Я встаю и, набрав в грудь побольше воздуха, следую за Эвертом. Он приводит меня в кабинет в глубине лавки, и там я вижу, как и ожидалось, Маттиаса. Он смотрит на меня, сидя на краю стола.

– Ты пришел попрощаться, – говорю я.

– Да, мне не очень понравилось, как мы расстались вчера.

– Мне тоже не понравилось, но другого выхода у нас не было. Больше говорить не о чем.

– Кроме как о том, что через полтора года я вернусь. Надеюсь, ты будешь здесь.

– За полтора года многое может произойти.

– Да… – Он встает передо мной и гладит меня по щеке. – Ты можешь встретить другого.

– Вполне вероятно.

– Можешь выйти замуж, прежде чем я увижу тебя вновь.

– Не исключено.

– Я бы этого не хотел.

Я глубоко вздыхаю.

– Если ты не хочешь, чтобы я вышла замуж за другого, можешь сам на мне жениться. А если не хочешь этого, то прекращай ныть.

Он широко улыбается.

– Вот это я в тебе больше всего люблю, когда ты такая недотрога. У меня для тебя кое-что есть.

На секунду во мне вспыхивает надежда, но у пакетика, который он мне протягивает, другая форма. Я развязываю ленточку и достаю браслет из камней василькового цвета.

– Это лазурит, – говорит Маттиас.

– Очень красиво. – Изо всех сил пытаясь подавить в себе разочарование, я надеваю браслет на руку.

Маттиас притягивает меня к себе. Его губы находят мои и легонько их целуют.

– Я вернусь, – тихо произносит он. А потом разворачивается и уходит. Я стою как вкопанная.

Еще долго рядом со мной витает его запах, и еще долго я чувствую прикосновение его губ. Одного короткого разговора и поцелуя было достаточно, чтобы пробить мою оборону. Я хватаюсь руками за стол