Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин

– О-о-о, – шумно выдохнув, он закатил глаза. – А я бы запросто в твой залез, и мне не было бы ни капли стыдно.

– Вот поэтому ты – это ты, а я – это я!

Лёха будто расстроился:

– А ведь я и блокировку в нём снял. Никто не в силах удержаться от такого соблазна.

– Так ты его специально оставил? – поразилась я. – Но зачем? Это какая-то подстава?

– Я не такой хитрец, Варь. Это на случай, если бы Дядька нас под каннабисом закопал, а у тебя взаперти случилась паническая атака. Свой же ты с собой не взяла.

– То есть ты так пытался обо мне позаботиться?

– Перестань усложнять, – быстрым движением он сунул телефон в карман. – Не понадобился – вот и отлично.

Я отправилась за ним в шатёр и сидела рядом, пока он завтракал. Предположение, что девочка могла оказаться в лапах Дядьки, перепугало не на шутку. А что, если она сбежала от него, но из-за меня снова попалась? Дядька шёл по её следу, не зная точно, где она, но тут вмешалась я, и он просто достал её из ловушки. Перед глазами мигом всплыли все самые страшные фильмы о похитителях детей. Жуткие бетонные подвалы, железные цепи и грязные матрасы. Лёха был прав – мои детские страхи о Дядьке всколыхнулись, словно все эти годы только и ждали подтверждения.

Краем уха я слушала жизнерадостный Лёхин трёп о его фантастических и опасных похождениях: то он тонул в болоте, то спасал девушку в ночном торговом центре, то устраивал побег приятелю из психбольницы. И это не считая сектантской общины, где его собирались сделать единственным продолжателем рода, и кровавых разборок в каком-то санатории. Всё это он рассказывал подробно и так увлечённо, будто реально считал, что я поверю во всю эту чушь. Складывалось ощущение, что он нарочно заговаривает мне зубы, чтобы отвлечь от мыслей о девочке. В какой-то момент даже захотелось рассказать ему про Гену и объяснить, что такое настоящая, а не выдуманная опасность и каково это жить, постоянно ожидая расправы, но наши теперешние взаимоотношения к доверительным разговорам совсем не располагали.

– Нужно придумать, как выманить Дядьку с участка, – сказала я. – Пусть это сделает Кирюша, а мы с тобой пока обследуем там всё.

– Что? – Лёха осёкся на полуслове. – Выманить? Обследуем? Мне сейчас показалось, что я вернулся на пять лет назад и передо мной всё та же Варя, которая строит очередной захватывающий план по спасению всех обездоленных в мире.

– Как думаешь, Кирюша справится? Или он так боится Дядьку, что даже просить его об этом не стоит?

– Может, вначале пройдём по участкам и поспрашиваем? А что, если она преспокойно сидит сейчас дома и ест гороховый суп?

– Испугался? Так и скажи!

– Между прочим, у меня домашний арест. Просто напоминаю, вдруг ты забыла.

Я и в самом деле немного упустила данный факт, но сейчас он не имел значения.

– Единственное, что приходит на ум, так, чтобы выманить его точно и надолго, – это футбол. Ты бы мог сказать, что на тебя нахлынула ностальгия: вспомнил, как в детстве мы гоняли с ним мяч, какой он классный игрок, и всё такое. Уверена, это сработает, только мне тогда придётся осматривать его участок одной. Но думаю, я справлюсь.

Лёха недоверчиво поморщился:

– А что там осматривать? Дом будет заперт, сарай, скорей всего, тоже, а на участке всё равно сплошной каннабис.

– Ты же сказал, что это шутка.

– И сейчас тоже шутка – я просто не знаю, как называются те сорняки, которые там растут.

– Неприятно слушать, как ты выкручиваешься. Раньше предлагал что-нибудь стоящее, а теперь ведёшь себя так, как если бы тебе была безразлична судьба девочки.

– Конечно не безразлична, но…

– Тогда поступим, как я сказала. Доставай мяч!

Естественно, Лёха ещё немного поумничал, убеждая вначале навестить жителей участков, расположенных вдоль упирающейся в Паучьи заросли канавы, но я ответила, что уже разговаривала с некоторыми из них и это ничего не дало.

Однако исполнение плана пришлось перенести на шесть часов, потому что гонять мяч по дикой жаре Дядька вряд ли согласился бы, к тому же нужно было собрать ещё ребят, чтобы всё выглядело правдоподобно, да и Лёхину учёбу никто не отменял.

Домой я вернулась преисполненная решимости разоблачить Дядьку во что бы то ни стало. И первым делом полезла в Интернет искать информацию о пропавшей девочке. Объявления о розыске детей попадались разные, но той девочки в розовом платье я так и не нашла. Впрочем, это ничего не значило. Она вполне могла воспитываться в неблагополучной семье или в детском доме, а пропажей таких детей мало кто озадачивается.

Но я не могла закрывать глаза на подобное, пусть это и грозило очередными проблемами.

Как-то раз, когда мама ещё жила с нами, я услышала их с папой вечерний разговор. Они сидели в гостиной и смотрели кино, а я просто проходила мимо в туалет.

– Люди постоянно требуют от жизни для себя разных благ: любви, денег, счастья – и очень злятся, если не получают всё это лишь потому, что так хотят, – рассуждал папа. – Только что они сами дают этому миру? Какую приносят пользу? Почему он должен давать им, а они ему нет? С точки зрения функционирования Вселенной, совершенно нелогично тратить ресурсы на нечто не компенсирующее затраты. Вот представь, есть, к примеру, некий источник счастья, который, разумеется, не бездонен и должен чем-то наполняться. Назовём это конструктивной энергетикой. Ведь счастье должно созидать, ты согласна?

– Это что-то из трансцендентальной психологии? – откликнулась мама.

– Это что-то из моей фантазии. Так вот что я хочу сказать… Что тот, кто не участвует в наполнении этого источника, не вправе претендовать на удовлетворение своих запросов.

– Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, – ответила мама.

– Да это просто, Лен. Ты помог миру, а потом он тебе. Вот и всё.

– И как же я должна помочь миру? – В мамином голосе послышалась ирония.

– Достаточно не быть равнодушной.

Мама громко расхохоталась.

Папа следил за исправностью производственного оборудования, но, поскольку он в принципе хорошо шарил в устройстве разных технических штук, его частенько звали что-нибудь починить: кондей, стиральную машинку, холодильник – да что угодно. Фишка в том, что брать деньги за это дело он отказывался, и мама, пока ещё жила с нами, ужасно злилась, что он такой «дурак».

Но, в отличие от неё, я тогда его услышала.

К игре в футбол Лёха привлёк почти всех наших старых друзей из тех, кто