На побывке. Роман из быта питерщиков в деревне - Николай Александрович Лейкин

– Поздравляй, поздравляй. Покончили, – сказала ей старуха Размазова. – Чего уж… Что уж… Задумали уж, так чего ж тут… Зачем народ томить?..

Она несколько оживилась и семенила ногами в войлочных туфлях, бродя около чайного стола.

– Поздравляю, поздравляю с начатием дела, господа хозяева.

Парамон Вавилович разлил в рюмки вино, и все чокнулись друг с другом.

– Сваху-то не забудь… – шепнула Федосья Елене Парамоновне.

– На, выпей… – сунула ей та рюмку.

Флегонт пригубил из рюмки и закашлялся, поставив недопитую рюмку на поднос.

– Чего ты? Пей, пей всю до дна, – заметил ему старик Размазов.

– Увольте-с. Человек я непьющий, и вино мне все равно что волку трава.

– Да уж при поздравлении-то никто не отнекивается.

– Не могу-с. Вот чайку чапорушечку еще выпью.

Они присели к столу. Елена Парамоновна налила всем чаю и любовно смотрела на жениха, облизывая по привычке свои губы.

– А и кремень же ты, будущий зятюшка! – сказал старик Размазов, похлопав Флегонта по плечу.

– Нельзя не быть кремнем-то, папенька, я человек бедный и через эту женитьбу должен скопировать себе капитал.

– Битка… бабка-свинчатка… – продолжал старик и прибавил: – Ну да ведь я это только так говорю, я сам люблю таких. Из тебя прок выйдет.

Он опять похлопал Флегонта по плечу. Тот улыбнулся и сказал:

– Ведь вот и из-за того я ценный человек, что мне всякое вино претит, а я это понимаю.

– Верю, верю и из-за того-то самого мы за тебя и ухватились, – кивнул ему старик.

– Вина не пью, солдатом не был, и уж ни в какое войско меня на службу не потребуют. Другие вон через два года после солдатчины лагерное ученье отбывают, так каково дело-то бросать, каково жене-то одной! А я ничего этого не обязан делать. Так вот я себя и ценю.

– И хорошо делаешь. Конечно, я должен с тобой торговаться, так уж заведено, а теперь прямо сказать должен: из тебя большой прок выйдет, Алена счастливая баба будет. Ты далеко пойдешь по торговой части. Трудно мне будет, но семи тысяч для тебя не жалею. Я человек торговый, всякого народу видал и без ошибки скажу, что деньги на руки попадут. Мать, правильно я? – обратился Парамон Вавилович к старухе.

– Да что уж… чего уж. Пущай его. Парень он аховый… – отвечала та.

Флегонт начал прощаться и сказал:

– Пойти своим старикам радость объявить. Прощенья просим…

– Вы уж теперь каждый день приходите… – подскочила к нему вдова.

– Обязательно. Теперь уже зачастим. Будьте покойны. Одно только извините, что без гостинцев, с пустыми руками приходить буду. Здесь взять негде.

– Какие тут гостинцы! Бог с ними… У нас своего всего много… – отвечала вдова.

– Нет, вы это оставьте, жених обязан с гостинцами… Вот съезжу в Кувалдино, посмотрю, что там есть, и тогда уж жениховского положения буду крепко держаться, а покуда извините.

Флегонт взял шапку, но переминался с ноги на ногу и не уходил. Наконец он наклонился к старику Размазову и шепнул:

– Папенька, на одно слово… Пожалуйте на минутку в уголок.

– Что такое еще? – удивился старик и поднялся со стула.

Флегонт отвел его к окну и сказал:

– Извините, папашенька… Вы сейчас изволили похвалить мои торговые понятия… Извините… Не можете ли вы мне дать сейчас триста рублей в задаток?

– Что такое? В задаток? Триста рублей? Да неужто ты мне не веришь! – удивился старик.

– Верю-с… Но позвольте… Как же быть жениху без денег! У меня есть малость, но этого…

– А зачем тебе такие деньги? Пятнадцать–двадцать рублей у тебя есть – тебе и довольно.

– Есть даже больше-с! Мы приехали с запасцем. Но как же я себе на такие деньги шубу куплю?

– Какую шубу? Зачем? Ведь у тебя есть пальто.

– Пальто – не шуба. А мне нужно енотовую шубу себе купить. Ведь вы обещали.

– Но ведь шубу-то ты себе будешь покупать еще в Петербурге.

– С какой же стати? В конце этой недели я в уезд поеду и там куплю. Нельзя мне без енотовой шубы быть. В чем же я венчаться поеду?

– Да ведь в уезде дороже.

– И плачешь, да покупаешь. Поторгуемся.

– Ну блажной же ты! – проговорил старик.

– Вам же будет хуже, если я жених в тысячном доме и вдруг в пальте на овчинном меху венчаться поеду, – отвечал Флегонт.

– Не знаю, наскребу ли триста-то… И куда тебе триста? Ведь не в триста рублей шубу будешь покупать.

– Правильно, Парамон Вавилыч. Но разочтите, что родителю и дяде надо новые спинжаки на свадьбу скопировать, сестренке платье… Нельзя же им в тысячный дом на свадьбу в дрянной одежде явиться! Ведь родственники ваши. Вас осудить могут. А я желаю, чтобы все уж в порядке и как следует.

– Ну ладно. Дам. Придешь в другой раз, и дам. Ведь не сегодня в уезд-то поедешь за покупками.

– Это правильно. Так уж я в надежде, Парамон Вавилыч…

– Получишь, получишь.

– Сегодня вечером за деньгами прийти прикажете или завтра? Завтра я к вам чай пить приду и вечерок посидеть.

– Завтра, завтра. Завтра вечером придешь и получишь. У меня серии… Надо будет завтра разменять их у лавочника… – сказал Парамон Вавилович.

– Знаю я серии… Я и сериями возьму. Может быть, сериями-то сегодня отдадите? Тогда бы я завтра днем в Кувалдино съездил и там для родителя и дяди на спинжаки купил, – не отставал Флегонт.

– Завтра, завтра вечером.

– Нет, я к тому, что на спинжаки можно и в селе… Там же и для сестренки Танюшки…

– Тебе сказано, что завтра вечером. Не умрешь до завтра-то.

Флегонт развел руками.

– Это правильно-с… Но хотелось бы поскорей заключить узы.

– Какие узы? – спросил старик, делая удивленные глаза.

Флегонт не ответил, махнул рукой и сказал:

– Ну, до завтра-с. Прощенья просим.

Невеста проводила его до крыльца и опять поцеловала на прощание.

XXIII

Флегонта ждали дома с нетерпением. Явился он домой к вечеру, когда уже стемнело. Семейство его сумерничало и не зажигало огня. От нечего делать отец его, Никифор Иванович, лежал на полуостывшей печи. Мать тоже прикорнула на лавке. Сестра Таня пригототовляла пойло для коров.

Лишь только скрипнули половицы в сенях, отец тотчас же пробормотал:

– Наш идет, – и свесил ноги с печи.

Вошел Флегонт.

– Ну что? – нетерпеливо спрашивал отец. – В каких смыслах?

– Знай наших! Веселитесь и радуйтесь! Ваш сын женится на купеческой вдове Елене Парамоновне Хлястиной! – воскликнул он и даже подбросил кверху свою шапку.

– Да что ты! Согласилась? И старик согласился?

– Не верите, так можете отправиться к Размазовым и справиться.